Обитель
Шрифт:
— Я… мне не казалось, что это так уж…
— Ты знал, что половина кошек в любой свите кейт ши — подменыши?
— Нет, я этого… я никогда не… — До Эллиота, похоже, дошло, что он ступает по тонкому льду, пусть даже сам не понимает, как там оказался. — Барбара никогда об этом не говорила…
— Вы нарушили закон Оберона, знали вы об этом или нет, — сказала я, затем взглянула на Тибальта и спросила: — Двор кошек будет требовать возмездия?
—
Я отпустила его запястье.
— Ладно. Эллиот, веди дальше. Нам нужно попасть внутрь.
— Мы делали это ради всех фейри, — начал Эллиот, снова двинувшись с места.
— Тебе это поможет крепче спать по ночам? — спросил Тибальт.
Я не винила его за гнев. Сама ощущала то же самое.
— Что было после того, как вы выяснили, в чем проблема?
— Мы собирались переделать физический интерфейс, — ответил Эллиот тихо. В поле зрения наконец-то показалась дверь, и я еле удержалась, чтобы не рвануть к ней бегом.
— За проект по-прежнему отвечала Гордан?
— Это планировалось пересмотреть.
— Она знала? — Эллиот кивнул. — Смерти начались именно тогда? — Он кивнул снова. — Записывающее устройство всегда подсоединяется к горлу и запястьям?
Если он сейчас ответит «да», клянусь, я его задушу.
— Нет. — Он открыл дверь. За ней открывался знакомый коридор к столовой. — Такие раны — это что-то новое.
— Ты ведь понимаешь, что это Гордан? — спросила я, пока мы медленно шли по коридору.
— Да, понимаю, — Он вздохнул. — Просто не хочу этому верить.
— Ты знал все это время? Хотя бы подозревал? — я была в такой ярости, что даже не кричала. Тихо, ровно и спокойно я задала вопрос: — Тебе что, совершенно все равно?
— Взгляни на тела Юи и Джен и спроси меня, все равно ли мне, — устало ответил Эллиот. — Мы допустили ошибки и все испортили. Но мы были здесь по собственной воле и эти ошибки сделали сами. Все, кого я люблю, мертвы. Этого довольно? Или мне пасть ниц?
— Этого довольно, — произнес Тибальт мрачно, словно судья, выносящий приговор. Люди Укрощенной Молнии причинили зло его народу, и он, король кошек, в определенном смысле действительно вершил сейчас суд.
Эллиот посмотрел ему в глаза и кивнул, принимая приговор.
— Мы почти пришли, — сказал он.
— Хорошо. Я… — Я поскользнулась на чем-то мокром и чуть не упала, но успела уцепиться за Тибальта. Посмотрев под ноги, я похолодела.
—
— Нет, — ответил ему Тибальт. — Она себя чувствует совсем не хорошо.
Кровь, на которой я поскользнулась, была еще совсем свежая — влажная, красная. Ее было не много, к тому же я совершенно этого не ожидала и потому не уловила запах заранее. Теперь, своим особым чутьем, я ощущала ее везде, не чувствуя больше ничего, кроме нее.
Я выпустила Тибальта и с энергией, которой в себе не подозревала, рванула по коридору, ведущему к комнате отдыха. Головокружение вступило в короткую схватку с паникой, пытаясь вернуть себе контроль над моими действиями, но паника взяла верх, подгоняя бежать еще быстрее. Я убедила себя, что Коннор с Квентином будут в безопасности там, где я их оставила… но здесь есть убийца, не пощадившая свою лучшую подругу, и ее сообщница, умеющая проходить сквозь стены. Я просто дура. Теперь я могла только надеяться, что еще не слишком поздно.
Порой надежда — самая жестокая шутка.
Глава 31
Дверь в комнату отдыха была распахнута. Вывернув из-за последнего угла, я остановилась, затем медленным шагом двинулась вперед. Подобное ощущение бывает в сновидениях. Но оно исчезло, стоило мне осознать, что вокруг много крови и что в центре комнаты лежит нечто, формой напоминающее торпеду. Квентина нигде не было.
— Коннор! — воскликнула я и, едва не растянувшись, упала на колени рядом с лежащим на полу тюленем. — Пожалуйста, не умирай, не умирай, ну же, детка, не умирай… — Я шарила по липкому от крови меху, пытаясь нащупать пульс. — Да где, блядь, у тюленей пульс?
— Он не умер. — В дверном проеме стоял Тибальт и разглядывал забрызгавшую стены и пол кровь с лицом человека, изучающего меню в местной забегаловке.
— Откуда ты знаешь?
— Он не пахнет как мертвый.
Пришлось удовлетвориться хотя бы этим. Я встала, вытерла руки о джинсы и оглядела комнату. Все это время я не давала себе осознать по-настоящему, что Квентин с Коннором в опасности, предпочитая верить, что это просто у меня самой, как обычно, паника и паранойя, а вообще-то все будет хорошо. Не всегда получаешь то, что хочешь.
— Он превратился в тюленя, когда его ранили, — услышала я собственный далекий голос. — Возможно, из-за шока. Он инициирует у селки непроизвольную смену формы.
— Например, если использовать что-то вроде этого? — Тибальт поднял какой-то предмет и показал мне.
Электрошокер.
— Вполне подходит, — согласилась я. Я подошла к футону и провела по нему пальцами. Кровь была еще теплой и липкой. Мы опять опоздали совсем чуть-чуть.