Обитель Варн

Витич Райдо

Оставь его, он прошлое, живущее в другой плоскости. Мир людей не мешает нам, мы

не мешаем им. Все гармонично и размеренно. Зачем уподобляться глупцам, нарушая

равновесие, установленное природой?

— Тем не менее, мир людей волнует тебя. Отчего?… Она?… О, я поняла, ты

думаешь, что Лесс, осознав свою свободу, вернется в мир людей, забудет тебя? Что

за пессимизм?

— Перестань лезть в мои мысли! — разозлился Бэф и предпринял попытку

стряхнуть

Варн с колен. Но та крепко обвила его шею руками и зарылась пальцами в волосах:

— Тише, тише. Все это не правда, Бэф. Не держи ее, позволь вспомнить все,

отпусти и ты убедишься, что ваша любовь существует вне времени и пространства,

вне любого общества! О, как ты не видишь этого, как не понимаешь?! Я видела ее

всего пару минут, и то поняла! О, Бэф, ты влюблен, твое сердце растаяло и

тревожит тебя!

— Ты ничего не знаешь, — глухо прошептал вожак.

— Я смотрела в твои зрачки, как и в ее. Я видела, как вы встретились, знаю, как

ты превратил ее в Варн. Но неординарность ее посвящения ничего не изменила,

поверь! Даже если она вернется в людское сообщество. Любовь Бэф не знает границ,

тлена, ей неведомы условности. А это любовь. Я сама — люблю, и поэтому знаю, что

говорю. Оставь сомнения.

— Оставил. Еще вчера. Она свободна. А насколько ты права, покажет время, —

сказал вожак. Он хотел верить, но понимал, что не стоит. Человек переменчив, как

юная Варн. Надежду же потерять так же легко, как и обрести. Но терять — больно,

а боли Бэф никому не желал. Разве что физической, людям, вернее одному — Ему. И

не за Нэш…

Лесс появилась в зале перед рассветом. Смеясь, влетела за Урва, столкнулась с

Таузином и упала на пол, не переставая смеяться. Тот хмуро уставился на `деточку',

покосился на ее учителя, что сровнялся под этим взглядом с тенью от канделябра,

и вновь воззрился на хохотушку:

— Я так смешон?! — рыкнул, оскорбившись.

— Оставь ее, — не поворачиваясь к собратьям, приказал Бэф. Голос был тих, но

морозил. Таузин недовольно скривился, при этом его лицо напомнило Лесс

сморщенное печеное яблоко и вызвало новый приступ смеха. Она пыталась его

сдержать, боясь недовольства вожака, но не могла: вода в ручье на дне ущелья,

куда Урва, играя, окунул ее, возвращаясь из города, опьянила.

Бэф смотрел сквозь хрустальные грани фужера на гобелен над камином и невольно

улыбался, слушая смех Лесс.

— Эй, — позвала ее Тесс. — Я тоже хочу повеселиться.

— Не

получится. Ха! Для этого нужно лететь обратно в город.

— Вы что, напали на магазин элитных вин? — спросил Соувист у Урва, не скрывая

укора. — Меня взять не могли?

— Мы играли в приведений! — возвестила Лесс. Таузин разочарованно посмотрел на

хитреца:

— Опять ты за свое, — махнул рукой и, выплывая из залы, заметил. — Отдежуришь.

У того вытянулось лицо.

— Всем спать, — приказал Бэфросиаст, вставая, чем пресек дебаты.

Варны молча начали расходиться. Лесс закусила губу, чтоб сдержать смех и не

нарушить повисшую в зале тишину. Но Мааон смешно растопырил руки, нависнув над

ней с мордочкой голодного варана, и Варн вновь засмеялась. Гаргу с завистью

покосился на них и удостоился той же пантомимы от Май, только в более изощренном

варианте: она взмыла вверх и, засучив ногами, принялась клацать челюстями, сведя

глаза на переносице. Гаргу остолбенел: такой красоты женщин ему еще видеть не

доводилось. Коуст, наткнувшись на брата, проследил за его взглядом и выдал Май

ответный пируэт, засучив уже ручками. Пудовый кулак невзначай попал в глаз Гаргу,

и тот, взвыв, от души пихнул родственника. Коуст отлетел, снося своим телом Ойко,

Майгра. Началась бы веселая потасовка не возмутись последний игнорированию

приказа вожака и не рыкнув во всю мощь оскорбленной души:

— Спать!!

Варн сдуло всех разом. Крышки саркофагов издали синхронный звук, захлопнувшись.

Майгр облегчено вздохнул и посмотрел на единственно оставшуюся Лесс со

вздыбленными волосами, размазанную по каменной кладке стены, как клубничный джем

по тосту. Она стекла на пол, мило улыбаясь помощнику вожака, икнула и, сообразив

по не ласковому взгляду брата, что тот сейчас что-нибудь гаркнет опять,

выставила ладонь, упреждая:

— Сама.

И вывалилась в арку выхода.

Она только перестала стучать зубами от холода и начала засыпать, как

почувствовала чье-то приближение, и встрепенулась. На нее смотрели изумительные

синие глаза. Лицо в обрамлении золотых волос и в свете предрассветных бликов

казалось фарфоровым.

— А ты смешная. Веселая, — заметила тихо Нэш, доброжелательно глядя на Лесс.

— А ты красивая, — не сдержав восхищения, выдохнула Лесс.