Обитель Варн
Шрифт:
автоматчиков с дежурными физиономиями каменотесов.
`Приплыли', - похолодела девушка и медленно встала, вытянулась, как положено
перед старшим по званию:
— Так точно, рядовая Сталеску.
— Лейтенант Федосов. Отдел расследований. Попрошу пройти со мной.
— Зачем? — вот ведь спросила!
— За премией, — бросил лейтенант, развернувшись к ней спиной. Автоматчик
качнул
Глава 9
— Ваши документы, пожалуйста, — остановил Бэфросиаста патруль у метро.
— А в чем дело? — улыбнулся он хмурому мужчине в военной форме. Тот забыл, чем
привлек его внимание этот холеный мужчина в дорогой куртке. Ах, да — ростом и
ленивой походкой, в которой угадывалась грация хищника.
Сержант вздохнул, почувствовав себя виноватым за то, что побеспокоил человека с
такой очаровательной улыбкой и приятным голосом тенора.
— Вы артист? Я вас где-то видел, — заулыбался молоденький сопровождающий из
рекрутов академии правопорядка.
— Да, — качнул пепельными волосами мужчина и вновь посмотрел на сержанта, —
так, что вы просили?
— А-а… нет, ничего… По-моему это вы что-то хотели, — промямлил тот,
совершенно сдаваясь на милость карих глаз и мелодичного голоса, от которого
мурашки шли по коже и хотелось лишь одного — слушать его бесконечно.
— Да, если вам не трудно, не могли бы вы мне помочь? Я проездом в вашем городе,
и вот хочу навестить старых друзей, но, — мужчина развел руками, смущенно
улыбнувшись, — забыл их адреса и другие данные. Ничего кроме описания внешности
у меня нет.
Голос стал жестким, тон приказным, но сержант не уловил смены интонации. Для
него было важно лишь одно — он мог помочь этому замечательному человеку, явно
звезде мирового масштаба. И с готовностью отстегнул от пояса портативный
компьютер с базой данных городского отдела правопорядка.
— Давайте поищем.
— Эти двое засветились у парка отдыха, — Бэф ткнул пальцем в стопку фотографий,
предоставленную услужливым сержантом. — Сегодня возьмем их, — заверил
Дейнгрина, внимательно разглядывающего снимки.
— Ох, и лица, прямо выставочные экземпляры неандертальцев, — вздохнул тот. —
Н-да-а, прелести дикой природы…
— Согласен, они не очень фотогеничны, — хмыкнул Бэф и подал снимки Таузину. —
Охота сегодня в парке.
— А-а…Лесс? — осторожно спросил Дейнгрин, ноготком пытаясь пододвинуть
фотографию девушки.
Бэф
— Про нее ничего не известно.
И отвернулся от сородича, чтоб скрыть обуявшую тоску.
В окна замка уже смотрел закат, и полумрак принялся растекаться по мебели,
стенам и полу, очерчивая их силуэты кривыми линиями сумрака.
— Бэф, Бэф…, - неосознанно шептали, казалось, покрытые инеем губы.
Лесс с трудом разлепила слипшиеся наверняка ото льда веки: холод внутри, снаружи,
и нет начала ему, и нет края. Бесконечность в стылом пространстве вечной жизни,
что отмерила ей чья-то жестокая рука.
Она со скрипом в каждой мышце расправила скрюченные пальцы и, опираясь на руки,
с трудом встала. Тело непослушно качнулось, ноздри дрогнули, улавливая странный
запах. Пахло теплом и уютом обжитого человеческого жилища, в котором смех звучал
чаще, чем слова печали, злости и раздражения.
Но почему тогда ей холодно настолько, что тело трясет от озноба и челюсть
брякает в такт шагам?
Лесс вышла из спальни и пошла на манящий запах фруктов и тепла, выглянула из
дверей и увидела стройную, невысокую женщину у плиты. Та что-то жарила на
круглом предмете, придерживая его рукой в большой варежке в темно-синий ромбик.
Сон? Мама?
Женщина повернулась и, увидев застывшую на пороге кухни Лесс, доброжелательно
улыбнулась:
— Здравствуй, девочка. Кушать будешь? Я пончики с клубникой напекла. Игнат их
очень любит.
Из сковороды на вогнутую тарелку упало пять золотистых колец.
Лесс прислонилась к косяку, хмуря лоб: она решительно не помнила эту миловидную,
светловолосую женщину в переднике того же тона, что и варежка на ее руке. Она не
помнила ее лицо, манеры, как не помнила и не понимала слов `пончики', `Игнат'.
Впрочем, слово `Игнат' что-то будило внутри, какое-то неуютное чувство
загнанного в ловушку зверя, но еще не осознающего этого до конца.
Лесс огляделась, пытаясь вспомнить жилье: огромные окна, красивые светильники,
длинный столик на лесенке, огораживающий пространство кухни, где хлопотала
женщина, и гостиную с диванами, плоским блином монитора, голограммными картинами
и неприятно жужжащей штучкой на столе, плоской и светящейся неровными линиями.
— Игнат не выключил компьютер, — пояснила женщина, увидев интерес Лесс к