Обитель теней
Шрифт:
Проезжая раз в два-три года мимо новой школы на Куантум-хиллз, я вижу ее удлиненный фасад из красного кирпича, стилизованный под строения эпохи английских королей Георгов, обширные ярко-зеленые газоны вокруг здания, а чуть поодаль – такое же изумрудное футбольное поле. Все это так похоже на университетский кампус, да и порядки тут, насколько мне известно, никак уж не сравнить с теми, что существовали в наше время. Наверное, в здешних школьных коридорах никогда не раздавался зловещий шепоток:
"Ты ничтожество!
"Я – спаситель твой…" Так заявляло о себе зло. Это был голос дьявола – могущественного и одновременно бессильного в своей злобе.
Глава 2
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ В ШКОЛЕ: 1958
Темная лестница, мерцающий полумрак в коридоре, освещаемом лишь расставленными вдоль одной из стен свечами в блюдцах, куда стекал воск. Наверное, распределительный щит взорвался или где-то сгорела проводка, а дворник, он же завхоз, не явится до завтрашнего утра, когда все остальные школьники придут на регистрацию перед началом учебного года. Даже загорелые за лето лица двух десятков новичков, слонявшихся по коридору, выглядели при свечах бледными и потому казались испуганными.
– Добро пожаловать в нашу замечательную школу, – пошутил кто-то из четверых или пятерых учителей, собравшихся у прохода в еще более темный коридор, который вел в административную часть здания. – Не думайте, что тут всегда такой бардак: бывает и гораздо хуже.
Один из новичков вымученно хихикнул. Строго говоря, новичком никто из них не являлся: все они учились в начальных классах той же самой школы Карсона, только не здесь, а в здании с мансардой, расположенном внизу.
– Сейчас начнем, – оборвал смешок другой учитель. Он был самым старшим из всех и самым высокорослым, с узкой морщинистой физиономией, напоминавшей черепашью морду. На длинном носу красовалось пенсне, поблескивавшее, пока он вертел головой, стараясь выяснить, который из учеников хихикнул. Чуть вьющиеся волосы, разделенные идеально прямым пробором, придавали ему несколько карикатурное сходство с барменами конца прошлого века. – Так вот, дорогие мои, кое-кому из вас следует накрепко усвоить, что время игрищ и веселья кончилось. Здесь вам не младшие классы. Хоть вы пока еще и сосунки, к вам будут предъявляться требования как ко взрослым. Это понятно?
Не услышав ответа, он громко засопел, что было, без сомнения, признаком приближающейся вспышки гнева.
– Я спрашиваю: это понятно! Вы что, остолопы, оглохли?
– Нет, сэр… То есть да, сэр, понятно.
– Это ты, Фланаген?
– Я, сэр, – отозвался ладно скроенный мальчик с копной рыжевато-русых волос. Лицо его в колеблющемся свете свечей казалось доброжелательно-учтивым.
– Ты ведь играл в футбол за младшую команду, так?
– Да, сэр.
Все новички невольно
– Отлично. Крайним?
– Да, сэр.
– Великолепно. Подрастешь на фут, и через пару лет попробуем тебя в университетском дубле. Хороший крайний нам бы очень пригодился… – Учитель кашлянул в кулак, взглянул через плечо на темный коридор административной части и скорчил недовольную гримасу. – Полагаю, мне следует объяснить причину этого невероятного.., гм.., происшествия. Видите ли, школьный секретарь не может разыскать ключ вот от этой двери. – Он раздраженно постучал костяшками пальцев по тяжелой дубовой двери за своей спиной. – Разумеется, Тони ее открыл бы, однако он выходит на работу только завтра. Делать нечего. Думаю, мы сделаем все, что положено, и при свечах.
Он оглядел нас так, словно последними словами бросил вызов. Лицо его показалось мне не шире ребра доски, а глаза были посажены так близко, что почти соприкасались.
– Кстати, все вы будете зачислены в юниорский дубль футбольной команды университета, – заявил он. – Вас всего двадцать – один из самых малочисленных классов в школе, и на поле нам понадобятся все. Этот год станет для вас решающим. Конечно, сделать из всех вас более-менее приличных футболистов нереально, но, могу заверить, мы приложим все усилия.
Другие преподаватели явно заскучали, однако он не обратил на это ни малейшего внимания.
– Некоторых из вас я знаю по отзывам, кстати весьма лестным, Эллингхаузена, тренера восьмого класса, другие же мне совершенно незнакомы. Вот ты, к примеру. – Он ткнул пальцем в толстячка рядом со мной. – Имя?
– Дейв Брик.
– И все?
– Дейв Брик, сэр, – поправился парнишка.
– Ты будешь центровым.
Дейв был явно ошарашен, однако покорно кивнул.
– Ты? – обратился учитель к маленькому пареньку с кожей оливкового цвета и темными глазами.
Тот вместо ответа только что-то пискнул.
– Имя? – повысил голос учитель.
– Найтингейл, сэр…
– Надо бы тебе, Найтингейл, немножко нарастить мясца, а то что это – кожа да кости.
Найтингейл кивнул, и я заметил, как у него дрожат коленки.
– Ну-ка, малыш, отвечай как положено: да, сэр, нет, сэр…
Кивок – это не ответ!
– Да, сэр.
– Мяч-то хоть перехватывать умеешь?
– Думаю, да, сэр.
Учитель фыркнул и опять обвел нас взглядом. Запах горящего воска в коридоре становился все сильнее. Внезапно узколицый протянул руку и ухватил Дейва Брика за свисавшую на лоб кудрявую челку.
– Брик! Немедленно убрать эту гадость! Не то я тебе ее отстригу самолично!
От неожиданности Брик дернулся назад. Кадык его заколыхался, словно он сдерживал подступившую тошноту.
Учитель убрал руку и вытер пальцы о свои мешковатые брюки. Затем как ни в чем не бывало продолжил: