Обитель духа

Погодина Ольга Владимировна

– Клянусь Вечно-Синим! – вдохновенно выдохнул Баргузен. Ему наконец-то удалось достать Илуге, и в его глазах загорелись огоньки азарта и удовольствия.

– И как она? – выпалил Илуге и тут же почувствовал, как кожу снова заливает густая краска. Краснел он легко, выдавая любую выводящую из равновесия мысль, а потому в такие минуты себя ненавидел. Краснеешь – значит, выдаешь себя, даешь любому возможность зацепить за живое.

– Небесное блаженство! – Баргузен закатил глаза в преувеличенном обожании.

– Скажи, – неожиданно

серьезно спросил Илуге, – она стоит того, чтобы из-за нее начать войну?

– Ты о чем? – удивился Баргузен, а потом опять разулыбался. – Конечно, стоит! Где самка, там и драка! А где драка, там и война!

– Ах вот как? – сзади раздался знакомый голос, и оба одновременно развернулись: там с презрительной ухмылкой стояла Янира, бросив в пыль связку пустых бурдюков.

– Янира! – обрадовался Илуге. Он не видел сестру с момента возвращения, когда она до изнеможения рыдала в его объятиях, а он силился понять, что ее так разволновало.

– Да пошлет Небо долгих лет борган-гэгэ, – по обыкновению, съерничал Баргузен, однако Илуге заметил, что он глаз не сводит с девушки. Илуге попробовал посмотреть на Яниру глазами стороннего мужчины – и ужаснулся. И когда она из худющей рыжей девчонки с сопливым носом превратилась в эту длинноногую, быструю, гибкую, как ивовая лоза, красавицу? У степных племен больше пользовались почетом крупные спокойные женщины с широкими бедрами – из тех, кто может выносить двенадцать детей и в одиночку управиться с ними, – но девушкой нельзя было не залюбоваться. Удивительные создания женщины! Как такие с виду хрупкие существа могут быть такими выносливыми – и давать жизнь таким, как он, Илуге?

– И твоему хозяину того же, – парировала Янира. – А еще побольше вшей в голову, – может, тогда он обозлится настолько, чтобы отрезать тебе язык?

– Не тебе молоть языком попусту, женщина, – нарочито презрительным тоном бросил Баргузен. Илуге с удивлением увидел, что тот разозлен куда больше, чем только что, когда Илуге сшиб его на землю. – Известно же, что баб думать никто не научил. Потому и мелют что ни попадя.

– От кого я это слышу? – с преувеличенным изумлением спросила Янира. – От того, кого никогда не назовут воином и мужчиной?

Слова болью отдались в сердце Илуге, и откуда-то изнутри опять застучал далекий колокол.

Баргузен побледнел от злости и собрался что-то сказать, но Илуге тяжело опустил Янире на плечо свою руку, в очередной раз почувствовав себя неуклюжим.

– Если ты хотела кого-то оскорбить, тебе это удалось, – спокойно сказал он.

– Ой, Илуге, я не хотела! – моментально вскинулась Янира. Ее кожа была такой же белой и так же легко краснела, как и у него. На этом, пожалуй, их сходство и заканчивалось. Янира посмотрела на него своими густо-синими, как горечавка, глазами, и внутри вдруг что-то заныло. – Прости меня, Илуге…

– Как насчет попросить прощения и у меня? – вкрадчиво вмешался Баргузен.

– Обойдешься, – отрезала Янира, распрямляя

плечи. Несмотря на надетый на ней толстый халат, делавший многих женщин похожих на какой-то прямоугольный короб, и овчинную безрукавку мехом наружу, она двигалась легко и стремительно – настоящая соколица. Рыжие волосы забраны под уродливую войлочную шапку, на лице грязные разводы, но спрятать светлую кожу, стремительный разлет каштановых бровей, яркие глаза невозможно. Илуге почувствовал, как мышцы его живота сжались в неприятном предчувствии. Сколько пройдет времени, прежде чем Хораг увидит очевидное: девчонка выросла и превратилась в женщину? Совсем немного.

– Что ты здесь делаешь? – схватив сестру за руку, он потащил ее к шатру борган-гэгэ.

– Что с тобой, Илуге? – Янира вырвала у него руку и остановилась. – Ты все еще злишься? Я же извинилась! Борган-гэгэ послала Муйлу за водой, а я вызвалась вместо нее – хотела пройтись, да и с тобой повидаться. Я не ожидала такого. – Она пожала плечами.

– Вот пусть Муйла и ходит! – сквозь зубы процедил Илуге. – А тебя я чтоб среди бела дня в становище не видел! Нашла время задом вилять!

– Ты сегодня грубый, – надула губы Янира.

– Еще недостаточно, – проворчал Илуге. – Что, скажи, я буду делать, если завтра же Хораг продаст тебя какому-нибудь воняющему салом ублюдку? Постельной служанкой? А?

Янира выдохнула с облегчением.

– Ну я же осторожна! – гордо вскинулась она. – Погляди, как вырядилась! Меня в этом наряде можно перепутать с толстой Тутхын!

Илуге только мрачно сверкнул глазами. Дура девка – она дура и есть.

– Продолжай в том же духе, – странно хриплым голосом сказал Баргузен.

– Тебе-то что? – огрызнулась Янира. – Ты бы еще радовался, если бы меня продали хоть куаньлинам!

– Напрасно ты так думаешь, – тем же странным голосом сказал Баргузен. – Наоборот, я был бы… очень опечален.

– Ну, хватит ссориться, – оборвал обоих Илуге. – Одна беда с вами. Стоит встретиться – и сцепляетесь, как два кота по весне. Янира, ты поняла меня? Сиди в юрте и не высовывайся, пока я… пока мы что-нибудь не придумаем. А ты, Баргузен, мог бы вообще придержать свой язык, а то еще беду накличешь.

– Уже молчу! – покладисто пообещал Баргузен. – И даже берусь проводить твою сестру. В знак примирения.

– Проводи меня ты, – взмолилась девушка.

– Не сегодня, – мягко ответил Илуге. – Лучше уж приду к юрте борган-гэгэ вечером, когда стемнеет.

– Я позабочусь обо всем, – пообещала Янира, одаряя брата лучезарной улыбкой. Впрочем, все ее благодушие к Баргузену не относилось. С ним она продолжала себя вести как великая госпожа – это чувствовалось даже по их удалявшимся спинам. Илуге хмыкнул. Пожалуй, Янира не даст себя в обиду этому новоявленному женолюбу.

– Илуге, тебя хозяин зовет, – к нему подлетел запыхавшийся парень – новый служка Хорага. Илуге никак не мог запомнить его имя.