Обезглавить. Адольф Гитлер
Шрифт:
— Я, останусь здесь и буду бороться за независимость Бельгии. Я обращусь к народу и мы возродим Бельгию из руин. — Подошел к свече, посмотрел на наручные часы, давая понять Елизавете, что разговор окончен, — Простите, но ко мне с минуты на минуту должен прибыть генерал де Руссо.
— Де Руссо везет условия капитуляции?
— Вполне возможно.
Во взгляде Елизаветы блеснула брезгливость.
— Я не могу присутствовать при этом позорном акте, — ответила она и, полная негодования, покинула кабинет Леопольда.
В приемной ей отдали честь генералы
— Господа, о чем они договорились? Я верю королеве. Она мужественная женщина и не может капитулировать.
— Душно. Скорее бы кончилась эта кошмарная ночь, — прохрипел вместо ответа генерал, стоявший у окна. Он распахнул френч, подставил вспотевшую грудь свежему ветру и вдыхал его шумно, во все легкие.
— Дышите, генерал, — с откровенной издевкой посоветовал полковник. — Последние часы дышите воздухом свободной Бельгии. Завтра утром вы будете пленником, рабом Гитлера.
Неизвестно, чем бы закончился вновь созревавший спор между полковником и генералом, какой водораздел прошел между присутствующими, если бы в дверях не появился генерал де Руссо.
«Де Руссо», — молнией пронеслось по приемной и в одно мгновение стихли голоса, десятки глаз обратились к генералу, который уже знал судьбу Бельгии. А он, возбужденный выполнением исторической миссии, торопливо проследовал через застывшую в напряженном молчании приемную и скрылся за дверью, услужливо распахнутой адъютантом.
Король стоял у открытого окна со сложенными на груди руками и опущенной головой. Окинув его взглядом, де Руссо поймал себя на мысли, что вот сейчас, как только доложит условия капитуляции, король Бельгии, в обращении с которым допустимо единственное выражение «Ваше величество», станет никем, превратится в обыкновенного военнопленного и ощутил, как от этой мысли жалостно стиснулось сердце.
— Ваше величество, доложил он, — Ваш приказ выполнен.
Леопольд медленно повернулся у окна и подошел к де Руссо так близко, что де Руссо в отблеске свечи увидел его смертельной усталости лицо с выступившей на лбу испариной, глубоко запавшие глаза, в которых гнездилось нетерпение.
— Я вас слушаю, мой генерал.
Де Руссо осторожно вдохнул воздух, набираясь решимости для того, чтобы доложить горькую правду:
— Ваше величество, командующий немецкой армией генерал Рейхенау немедленно связался с Гитлером и доложил о вашем предложении о перемирии.
— И что Гитлер?
— Гитлер отверг ваше предложение о перемирии и потребовал немедленной, полной и безоговорочной капитуляции, — ответил де Руссо как мог мягче, чтобы не причинять боль королю и смотрел на него сочувственно, готовый поддержать, если такое сообщение ошеломит его.
Но, вопреки опасениям де Руссо, Леопольд в отчаяние не пал.
— Немедленной, полной и безоговорочной? — уточнил он и сдвинул к переносице брови, будто выражая озабоченность. — Какие условия капитуляции предъявил Гитлер?
— Вот они, — Де Руссо достал из полевой сумки пакет
И потому, как король поспешно взял и вскрыл пакет, как судорожно доставая документ Рейхенау, как в полумраке кабинета впился глазами в плохо видимый и плохо читаемый на немецком языке текст, де Руссо понял, что ожидал он не прекращения огня, а капитуляции и теперь скорее хотел узнать ее условия, выяснить, как распорядился Гитлер его собственной судьбой. Поняв это, де Руссо взял свечу и стал за его спиной, освещая документ.
— «Бельгийская армия, — читал вслух Леопольд, немедленно и безоговорочно слагает свое оружие и с данного момента становится военнопленной. Огонь прекратить в 5 часов по немецкому времени. Военные действия против французских и английских армий не прекращаются. Бельгийская территория немедленно оккупируется, включая все порты. В знак почетной капитуляции бельгийские офицеры сохраняют личное оружие. Замок Лакен передается в распоряжение его величества короля для его семьи и прислуги». Окончив читать, спросил:
— Который час?
— Два часа ночи, — ответил де Руссо и добавил. — Ваше величество, генерал Рейхенау приказал передать вам, что Гитлер рассчитывает на встречу с вами в ближайшее время.
Леопольд сдержанно улыбнулся, подумав, что дела складываются как-будто неплохо — не он просит аудиенции у победителя, а сам Гитлер протягивает руку для переговоров и от этого еще больше уверовал, что удастся найти общий язык с фюрером, осуществить задуманную мечту о независимости Бельгии в оккупации. И прежде чем отложить документ, он вновь прочел то, что считал самым важным: «Замок Лакен передается в распоряжение его величества короля для его семьи, военной свиты и прислуги». Облегченный вздох вырвался из его груди. Он положил документ на стол, обратился к де Руссо торжественно и проникновенно.
— Мой генерал, благодарю вас за верную службу, за блестящее исполнение исторической миссии парламентера бельгийской армии в переговорах с противником. Отдайте приказ по армии о прекращении огня по всей линии фронта с 5 часов утра по немецкому времени 28 мая 1940 года. — Возбужденным взглядом посмотрел на де Руссо, достал из папки заранее заготовленный документ. — Вот мое последнее обращение к армии. Доведите его немедленно до каждого солдата, офицера и генерала.
Передав документ, направился к выходу. За ним следом со свечей в руке шел де Руссо, освещая в потемках трагической ночи путь в неизвестное бывшему королю Бельгии.
Как только они оказались в приемной, разряд грома потрясающей силы раздался над командным пунктом, свет ослепительной молнии, прорвав дождливое небо, через открытое окно ворвался в зал, высветлив в полумраке бледные, встревоженные лица генералов и офицеров, напряженно обращенных на Леопольда, но он, гордо подняв голову, будто выиграв сражение, шел к выходу из замка. Навстречу ему кинулся полковник.
— Ваше величество. Ваше величество, нельзя капитулировать, — горячо, и страстно говорил он. — Надо драться, драться за Бельгию! За ее независимость!