Обет Ленобии
Шрифт:
Он наградил ее странным взглядом, но протянул руку. Она отметила, как ее рука утопает в его, а затем села в карету. Кучер поклонился и вернулся на свое место. Как только экипаж тронулся, Ленобия оглянулась назад и увидела, как у ворот Шато де Наварра ее мать рухнула на землю плача и закрывая рот обеими руками, что бы заглушить вопли скорби.
Руки прижались к дорогому оконному стеклу кареты, Ленобия рыдала, наблюдая, как ее мать и ее мир исчезают в тумане и памяти.
Глава 2
Низко
— Черт возьми! — ругнулся Чарльз, пытаясь привести в порядок свою бархатную мантию.
— Отец? — повторился помощник, зовя вниз, во внутреннюю прихожую, расположенную за алтарем собора. — Вы слышали меня? Это Архиепископ! Он здесь и просит вас!
— Я тебя слышал! — Отец Чарльз впился взглядом в мальчика. Подойдя к нему, священник поднял руку в отгоняющем движении. Чарльз отметил, что ребенок вздрогнул, как пугливый жеребенок, что вызвало у него улыбку.
Улыбка Чарльза не была приятным зрелищем, и, повернувшись, мальчик быстро спустился по ступенькам, ведшим к алтарю.
— Где де Жюин? — спросил Чарльз.
— Недалеко отсюда, возле главного входа в собор, Отец.
— Я надеюсь, он ждет недолго?
— Не слишком долго, Отец. Но вы были… — мальчик замолк, смутившись.
— Я был погружен в молитву, и ты не хотел беспокоить меня, — закончил Чарльз за него, жестко глядя на юношу.
— Д-да, Отец.
Мальчик не мог отвести от него взгляда. Он начал потеть, а лицо его приобрело тревожный розовый оттенок. Чарльз не мог сказать, собирается ли ребенок заплакать или взорваться. Любой вариант насмешил бы священника.
— Ах, но у нас нет времени на развлечения, — громко размышлял он вслух, пригвоздив мальчика пристальным взглядом и быстро проходя мимо него. — У нас нежданный гость.
Наслаждаясь тем, что мальчик практически распластался по стене так, что теперь его рясе требовалась щетка, Чарльз почувствовал, как его настроение поднимается. Он не должен позволять мелочам огорчать его. Он просто позовет Летицию как только освободится от Архиепископа, и она продолжит с того, на чем остановилась — направит на него все свое усердие и стремление.
Чарльз думал о красивом голом заде Летиции, когда приветствовал старого священника:
— Как приятно видеть вас, Отец Антуан. Для меня большая честь приветствовать вас в Соборе Нотер-Дам д’ Эври, — гладко лгал Чарльз де Бомон, епископ Эври.
— Благодарю, Отец Чарльз, — Архиепископ Парижа, Антуан ле Клерк де Жюин целомудренно поцеловал его в щеки.
Чарльз подумал, что губы старого дурака чувствуются сухими и мертвыми.
— Чем мой собор обязан удовольствию вашего посещения?
— Ваш собор, Отец? Думаю, правильней
Гнев Чарльза начал расти. Автоматически его длинные пальцы потянулись к рубиновому кресту, всегда свисавшему с массивной цепи вокруг его шеи. Пламя, от зажжённых к обету свечей в ногах соседней статуи казненного Сен-Дени, затрепетало.
— Говоря «мой собор», я просто использую ласковое прозвище, не претендуя на владение, — сказал Чарльз. — Желаете ли уединиться в моих покоях, дабы разделить вино и преломить хлеб?
— Действительно, моя поездка была долгой, хотя, полагаю, учитывая, что это февраль, я должен быть благодарен, что идет дождь, а не снег, падающий с серых небес. Сырая погода сильно утомляет.
— Принесите вина и приличный обед сразу в мои покои, — Чарльз нетерпеливым жестом указал на одного из помощников, который нервно подпрыгнул, прежде чем побежать дальше выполнять приказ. Взгляд Чарльза вернулся к старому священнику, и он заметил, что де Жюин изучает удаляющегося послушника с выражением, которое епископ воспринял как первое предупреждение, что что-то не так с этим визитом.
— Идем, Антуан, вы выглядите усталым. Мои покои теплы и гостеприимны. Вам будет комфортно.
Чарльз провел Архиепископа от нефа напротив собора через приятный садик, а так же роскошные покои, примыкающие к его просторным комнатам. Все это время старый священник, созерцая, молча смотрел вокруг
Он молчал до тех пор, пока они, наконец, не остановились перед мраморным камином Чарльза с бокалом превосходного красного вина в руке за роскошной трапезой.
— Климат в мире меняется, Отец Чарльз, — изволил сказать де Жюин.
Чарльз приподнял брови и подумал, что со стороны старика было глупо приезжать сюда. Он проделал весь путь от Парижа, чтобы поразмышлять о погоде?
— Действительно, этой зимой теплее и влажнее, чем когда-либо было, — сказал Чарльз, надеясь, что этот разговор скоро прекратится.
Синие, водянистые глаза Антуана ле Кларка де Жюина до того не сфокусированные в миг обострились. Его пристальный взгляд пронизывал Чарльза насквозь.
— Идиот! Почему бы мне говорить о погоде? Я говорю об обстановке с людьми, затрагивающей меня.
— Ах, конечно. — Чарльз был слишком удивлен резкостью старого священника, чтобы злиться. — Народ.
— Они поговаривают о революции.
— Разговоры о революции существовали всегда, — сказал Чарльз, выбирая сочный кусок свинины к козьему сыру, нарезанному на хлеб.
— Это больше, чем простые разговоры, — возразил старый священник.
— Может быть, — ответил Чарльз с набитым ртом.
— Мир меняется вокруг нас. Мы приближаемся к новому веку, хотя я перейду в милость Божью до его прибытия, и молодые люди, мужчины, как вы, останутся руководить церковью в смятенье, что подходит.