Обещай помнить
Шрифт:
— Похоже, твой рот всё ещё работает очень хорошо.
— Он работает, проблема в моих ногах, я уже пять минут пытаюсь заставить их двигаться, но они наотрез отказываются.
Я смеюсь, подхожу к кровати, ставлю поднос на матрас, и нежно целую Джулию в обнажённое плечо, пока она размышляет о своих возможностях.
— Я тебя предупреждал.
— Ага, — признается она и покорно вздыхает. — Где мы? Ты привёл меня к себе домой?
— Нет, мы все ещё в «Малине». — Её глаза ищут мои.
— Вы предлагаете номера?
— Нет, но у меня есть
— Ну да! — Она открывает рот, словно только сейчас осознавая, что должна была догадаться об этой информации. — Конечно! — Она протягивает руку и берет маленькую стеклянную вазочку с нарезанными фруктами, удивляя меня.
— Я думал, что твоей первой реакцией, когда ты проснёшься, будет ворчать и убегать, — сказал я, снова целуя её обнажённое плечо, узнавая свой собственный запах на её коже, и он мне нравится.
— Ну, я бы так и сделала, если бы мои ноги меня слушались. Но они решили, что им нужна минутка, и вот я здесь. — Я смеюсь над её откровенностью.
— Так будет лучше. Нам нужно поговорить. — Джулия перестаёт жевать фрукты, которые держит во рту, внезапно без всякой причины выглядя озабоченной. И вот мы здесь. — Ты собираешься сказать мне, что прошлая ночь тоже ничего не значила? Что это снова не имеет значения? — Лия вздыхает с облегчением, а я хмурюсь.
— А что, по-твоему, я должна сказать? — Она дважды моргает, прежде чем ответить. — На мгновение я действительно испугалась, что ты можешь оказаться кем-то вроде Теда Мосби... — она отводит взгляд, продолжая есть.
— Теда Мосби?
— Персонажа из одного сериала, который сказал девушке, что любит её, в конце их первого свидания. — Это объяснение заставляет меня рассмеяться.
— Ты можешь не волноваться. Я тебя не люблю.
— Слава богу!
— Твоя киска чертовски хороша, и я хочу продолжать трахать тебя, но это определённо не любовь. Возможно, мне и нравится твоя задница, но я не уверен, мне нужно провести с ней больше времени, прежде чем я смогу сказать наверняка. — Это заставляет её рассмеяться, и она смотрит на меня краем глаза, отрицательно качая головой.
— Это плохая идея, Артур, — заявляет она, но её неуверенность показывает, что лучшей идеи у неё нет.
— И как, ты пришла к этому пониманию? Потому что я могу и дальше раздражать тебя, трахая, когда тебе плохо, но я бы очень хотел избежать этого. Я предпочитаю гомеопатические дозы, понимаешь?
— Моей заднице было бы что сказать по этому поводу, — рычит она.
— Ты можешь винить в этом только себя. — Я пожимаю плечами, беру с подноса печенье и отправляю его в рот.
— Принято к сведению. Что-нибудь ещё? — Она не смотрит на меня. Фрукты, должно быть, действительно вкусные, и чтобы позлить её, я краду их у неё, даже если на подносе стоит ещё одна полная миска. Она снова раздражённо закатывает глаза, заставляя меня рассмеяться ещё раз.
— Ты действительно грубиян. Может ли ношение штепсельной пробки в течение всего вечера улучшить твоё настроение?
— Мы никогда
— Я всё ещё думаю, что это не имеет смысла, — начинает она, и я приподнимаю бровь в удивлении. Она поджимает губы, прежде чем продолжить. — Но, очевидно, моё тело с этим не согласно. Оно хочет того, чего хочет, и оно хочет тебя.
— Постарайся не выглядеть такой разочарованной, — предлагаю я, беря ложку с фруктами и поднося её к её рту. Она соглашается. Критерии, по которым эта женщина выбирает себе лакомства, действительно загадочны.
— Отлично. Теперь, когда всё улажено, давай проясним несколько моментов. Я не собираюсь быть твоей игрушкой, Джулия. Я не собираюсь удовлетворять тебя, когда тебе этого захочется.
— А кем ты хочешь быть? Моим парнем? — Она смеётся, прекрасно понимая, что это не так.
— Нет. Но я хочу быть твоим партнёром, а это значит, что ты будешь моим партнёром. Ты будешь служить мне так же, как я служу тебе. — Она задумывается, прикусывая губу.
— Мы не встречаемся, чтобы заниматься сексом за пределами этих стен. Мы всегда будем встречаться в клубе. Ни у меня дома, ни у тебя, ни в офисе, и уж точно не на парковке. Мы не будем прикасаться друг к другу вне этих стен, кроме как профессионально.
— Ты становишься скучной, Джулия.
— Очень жаль. У тебя свои условия, у меня свои. — Я слегка наклоняю голову, глядя на её красивое лицо, без макияжа, потому что я убрал его, когда принёс её спящую обратно в комнату.
— Это соглашение, но, если ты нарушишь какое-либо из условий, я имею право принять ответные меры. — Теперь пришла её очередь рассмеяться.
— На твоём месте я бы на это не рассчитывала.
***
Насвистывая и засунув руки в карманы брюк, я наблюдаю за светящейся панелью лифта, которая становится всё больше по мере того, как он поднимается всё выше. Я смеюсь над собой, потому что знаю, что выгляжу как идиот, но сегодня ничто не сможет испортить мне настроение.
Двери открываются, и я выхожу. В вестибюле царит тишина несмотря на то, что я пришёл немного позже, фактического начала рабочего дня. Здесь уже должно быть больше суеты и шума.
Я подхожу к своему кабинету и смотрю в конец коридора. Как я и предполагал, когда не увидел её машину на парковке, Джулия ещё не приехала. Её дверь закрыта, и она обычно делает это только тогда, когда в кабинете никого нет.
Может быть, мне отправить ей сообщение и спросить, как дела у её ног? Я смеюсь про себя, но когда я поднимаю глаза, то вижу бледного Флавио, который, кажется, вот-вот потеряет сознание. Моё лицо быстро меняется, и я становлюсь обеспокоенным.