Обещай мне
Шрифт:
Живое участие, выказанное вдовствующей герцогиней, глубоко тронуло Филиппу, но она не могла понять, почему эта женщина хочет помочь той, которая предала и покинула ее любимого внука? Филиппу охватило раскаяние. Ей было стыдно. Она убежала из Англии, не думая ни о ком, а теперь люди, пострадавшие от скандала, одной из виновниц которого была она, защищают ее.
– Бабушка, я ведь отщепенка, – сказала она без негодования или протеста. – Ни на земле, ни в небесах нет такой силы, которая могла бы это изменить. Ни в один приличный дом меня никогда не пригласят,
– Тц-тц-тц! – леди Августа легонько постучала ее по руке лорнетом. – Чепуха! До брака с Кортни ты была просто милая девочка, а сейчас ты – маркиза Сэндхерст. Ты богата, очень богата, а это чего-нибудь да стоит. Пойми же, глупышка, ты, хочет этого кое-кто или не хочет, уже вошла в избранный круг. А на моего внука не обращай внимания, пусть себе изрыгает огонь. Если бы ты не так спешила расстаться с ним, то поняла бы, что от него больше шуму, чем вреда. Помню, еще совсем мальчишкой он устраивал такие концерты, что любо-дорого было смотреть!
Филиппа решительно не знала, как отнестись к этому заявлению. Леди Августа, очевидно, одобряла это качество во внуке, но ведь се жизнь не была сломана в результате одного из «концертов» Уорбека.
– Одним словом, дитя мое, позволь нам, твоим друзьям, устроить твою судьбу, – решительно продолжила леди Августа. – В конце концов человек, с которым ты бежала, сочетался с тобой законным браком, дал тебе свое имя. Теперь ты его вдова, а к вдовам общество всегда относилось снисходительно, Рокингемы замолвят за тебя словечко, не говоря уже о целом семействе Мер-сье. Леди Гарриэт и я поговорим с влиятельными людьми. Доверься нам, отдохни в Кенте от испытаний, выпавших на твою долю.
– Бабушка, – осторожно подбирая слова, начала Филиппа, – я высоко ценю вашу доброту, но если вы думаете, что для счастья мне не хватает светской жизни, вы ошибаетесь. Годы, проведенные в Венеции, многому научили меня. Например, тому, что нас окружает огромный мир, полный чудес. Его населяет столько людей, что десять тысяч английских аристократов – лишь песчинка в этом человеческом мире. Большинство этих людей никогда даже не слышали о герцоге Уорбеке.
– Уж не собираешься ли ты отказаться от титула?! – воскликнула вдовствующая герцогиня, хватаясь за сердце с таким видом, словно у нее начинался приступ. – Ты что же, разделяешь взгляды этих безбожников-французов?
Филиппа не могла удержаться и рассмеялась.
– Напротив, бабушка, совсем напротив. У меня и в мыслях не было отказываться от титула, земель, богатства. Это принадлежит моему сыну.
– Слава Богу! – облегченно вздохнув, леди Августа пожала руку Филиппы. – В таком случае мы договорились.
Глубокой ночью Корта вырвал из беспокойного сна приглушенный шум. Приподнявшись на локте, он бросил взгляд на настольные часы. Стрелки черного дерева, хорошо заметные на светлом циферблате,
Что его разбудило?
Грабитель?
Если так, то этот негодяй, должно быть, успел ударить его топором, потому что голова разламывалась от боли. Корт вспомнил во всех подробностях события прошедшего вечера. После короткого, но бурного разговора с Филиппой он увел Клер. В карете по дороге к ее дому он угрюмо молчал и расстался с ней, даже не извинив-: шись за свое неучтивое поведение. Остаток вечера он провел в клубе и, судя по всему, здорово напился. Так что топор грабителя здесь ни при чем. Как он добрался до постели. Корт не помнил.
Закрыв глаза, Корт приказал себе снова заснуть.
На этот раз его разбудил звук легких шагов и шелест шелка. Корт не успел еще погрузиться в глубокий сон и потому проснулся мгновенно. Он не испытывал страха, тем более что в ящике ночного столика лежал заряженный пистолет. Выдвинув ящик, чтобы в случае необходимости выхватить оружие одним движением, он повернулся к двери и… рывком сел в постели. Несколько минут ему казалось, что это игра лунного света, но сердце уже неистово застучало.
У самой двери в том же легком вечернем платье фиалкового шелка стояла Филиппа и молча смотрела на него. Ее мертвенно-бледное лицо было нереально прекрасным, громадные глаза сияли. Словно не в силах держаться на ногах, она прислонилась к двери.
– Убирайся вон! – прорычал Корт, стараясь вложить в голос всю годами взлелеянную ненависть. – Убирайся, пока я тебя не вышвырнул!
– Умоляю вас!.. – прошептала она и сделала робкий шаг вперед. Голос ее был тих, и искренен, и полон чувства. – Умоляю, выслушайте меня, а потом я уйду.
– Не знаю, на что ты надеешься, устраивая это низкопробное представление, но лучше не трать время. Я не верю тебе! Ни словам твоим, ни твоим чувствам!
Корт не мог поверить, что у нее хватило наглости явиться в его дом. В ярости он отбросил одеяло и соскочил с кровати, забыв, что спит голым. Ну и черт с ней, зло подумал он. Если это шокирует сиятельную маркизу, тем хуже для нее.
Он протянул руку к креслу за халатом, но в это время Филиппа бросилась к нему. В своем легком платье она будто проплыла над лунной дорожкой и остановилась в нескольких дюймах от него. Сияние, окутавшее ее, казалось потусторонним, она вся была будто соткана из воздуха.
– – Я пришла в надежде тронуть твое сердце, Корт, – тихо произнесла Филиппа. – Можешь ли ты простить меня? Нет, конечно, не можешь… но есть ли надежда, что когда-нибудь, много позже, ты смягчишься? Ты не знаешь, как я раскаиваюсь! Моему бесстыдству нет оправдания…
– Прекрати!
Но она внезапно опустилась на колени. Руки кротко сложены, словно у кающейся грешницы, гордая головка покорно склонилась. Поза была так трогательна, что у Корта на мгновение пресеклось дыхание. Ангел, по неосторожности упавший с небес.