Обещай мне

Боковен Джорджия

Тревис сунул руки в задние карманы джинсов, качнулся на каблуках, потом грустно улыбнулся Эми.

— Мне раньше казалось, что трудно найти человека задиристее Джуди, но теперь вижу, что я ошибался.

— Джуди? Это кто? — спросила Эми.

— Наша сестра. Она младше тебя, а внешне вы очень похожи. Наверное, поэтому и характеры во многом одинаковые.

Эми машинально коснулась щеки. У нее есть похожая на нее сестра. Многие годы она представляла, что будет чувствовать, увидев черты сходства в другом человеке. В ее воображении это

всегда была мать. Она уже понимала, что значит жить в приемной семье, поэтому жадно вглядывалась в лица незнакомых людей в надежде, что произойдет чудо и кто-то родной узнает ее.

— У меня есть сестра? — спросила Эми. Отразившаяся боль в глазах Дианы показала, насколько глубоко ранили ее эти слова.

— У тебя их три, — сказал Тревис и, спохватившись, добавил: — Собственно, с Дианой всего четыре. Дома у тебя одна старшая и две младших сестры.

Невыносимая тяжесть навалилась на Эми, мешая дышать. Маленькой она воображала, что ее украли ребенком, но потом, взрослея, старалась придумать разные уважительные причины, побудившие мать расстаться с ней. И всегда получалось, что она была вынуждена так поступить. Эми абсолютно исключила возможность, что кого-то из детей мать оставила добровольно. Слишком тяжело и унизительно было сознавать, что пренебрегли только ею, поэтому у нее никогда не возникал очевидный до обидного вопрос: почему?

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — обратилась Эми к Диане.

— Я подожду в комнате для посетителей, — помедлив, сказал Тревис.

— Как ты узнала? — спросила Диана, когда он вышел.

— Когда ты уезжала в Джексон, позвонила женщина. Я еще не успела назвать себя, а она уже сказала, что обнаружила дополнительную информацию о семье моей сестры, и спрашивала, переслать ли данные мне или продолжать действовать через Стефани.

— Но почему ты ничего не говорила об этом?

— Забыла и вспомнила только сегодня, когда увидела Тревиса. А звонок был как раз перед тем, как я пошла к Стефани и упала в обморок.

— Мне жаль, что ты именно так узнала об этом.

— Тебе жаль, каким образом я узнала правду, только и всего?! — Эми ухватилась за металлическую стойку кровати и с трудом села. — Всю жизнь я знала, что у меня есть единственное, что принадлежит мне, — моя настоящая семья. И только я имела право ее искать, я, а не ты, Диана. Ты отняла у меня мою мечту!

— Я всего лишь хотела помочь, — беспомощно развела руками Диана.

— Помочь? Но кому? Уж, конечно, не мне.

— Именно тебе, — возразила Диана. — Зачем еще мне…

— Может быть, ты хотела сбыть меня с рук?

— Это несправедливо!

Эми больше не могла скрывать свои чувства. Ее сдержанность исчезла так же быстро, как градины на асфальте после летней грозы.

— Справедливость тут ни при чем. Суть в том, верно это или нет.

— Ты моя сестра, я люблю тебя!

— Пони своего ты тоже любила, но, когда мама заставила тебя от него избавиться, забот у тебя заметно поубавилось. — Эми не могла больше

сидеть и в изнеможении откинулась на подушку. — Я не виню тебя, Диана, у тебя были все основания так поступить.

— Прекрати сейчас же, ты не понимаешь, что говоришь.

— Я устала и хочу спать. — Эми закрыла лицо рукой, словно желая отгородиться от всех.

— Я не хотела тебе ничего рассказывать, потому что сначала решила узнать, кто твоя мать. — Диана сделала еще одну попытку спасти положение.

— Она не захотела меня видеть, верно?

— Все не так просто, — уклончиво ответила Диана.

Эми убрала руку от лица и посмотрела на сестру.

— Так она хочет меня видеть, да или нет, скажи прямо.

— Нет, — не могла не признаться Диана.

В глубине души Эми всю жизнь хранила и лелеяла надежду, которая поддерживала ее в самые тяжелые, беспросветные минуты. Эми воображала себе, что где-то живет женщина, помнящая и любящая свою маленькую девочку, она молится каждый день, что когда-нибудь дочь найдет ее. Наконец они встретятся, и эта женщина разрыдается и будет просить, чтобы Эми снова вошла в ее жизнь. Теперь этой красивой сказки больше не существовало. Ей оставалось только одиночество.

— Уходи, — сказала она Диане, — оставь меня в покое!

— Хорошо, только попрощаюсь. — Диана шагнула к кровати.

— Что бы ты ни говорила, мне безразлично, — сказала Эми, отворачиваясь лицом к стене.

24

— Эми нужно время, чтобы подумать, прийти в себя, — сказал Тревис, когда двери лифта в доме Дианы закрылись. — За последний месяц ей пришлось столько пережить.

Он повторялся, но других слов не находил. Всю дорогу от больницы Диана пыталась убедить его, а скорее саму себя, что отношения с Эми наладятся.

Но Тревису в это слабо верилось.

— Ты, наверное, голоден, — сказала Диана, включая свет в прихожей. — Надо было заехать в магазин.

— Нам по дороге попался китайский ресторанчик. Может быть, прихватить что-нибудь оттуда?

— На меня не рассчитывай, я — пас, — ответила Диана, вешая сумочку на крючок и расстегивая жакет. — Желудок что-то не в порядке.

— Тебе надо что-то поесть, — возразил Тревис.

— Мой желудок, моя жизнь, что хочу с ними, то и делаю, — внезапно вспылила Диана.

— Ты готова разорвать меня в клочья за то, что я хотел позаботиться о тебе. Что же, давай, не стесняйся, — ничуть не рассердился Тревис. — Но не думаю, что от этого будет много пользы. Завтра утром все останется по-прежнему: Эми будет продолжать злиться, и я никуда не денусь, стану ждать, пока Эми окрепнет, чтобы увезти ее в Вайоминг. То, что сделано, уже не переделать, пойми, Диана. Тебе надо с этим смириться и успокоиться.

— Сегодня выдался на редкость пакостный день, — сказала Диана. — Сейчас я хочу одного, чтобы он наконец закончился. Если хочешь, заказывай ужин, а я отправляюсь в ванную и спать.