Обещай мне
Шрифт:
— Извини, — мягко сказала Диана, — я не хотела.
— Но почему ты всегда такая правильная? Почему не можешь просто прийти и наорать на меня, как поступил бы любой нормальный человек? — Эми с досадой захлопнула коробку со злосчастной пиццей.
— Я никогда не кричала на тебя.
— А может быть, и стоило это сделать.
— А что, от этого была бы польза? — наконец Диана рассердилась. Всю жизнь она только и слышала от родителей, друзей и знакомых, какая она умная и хорошая, просто само совершенство. Не хватало, чтобы об этом твердила и Эми. — Не понимаю, что ты хочешь, Эми?
— Чтобы
— Сейчас?
— Вообще. Почему я не могу это тебе втолковать? Что вам от меня надо?
— Я не вмешиваюсь в твою жизнь, — обиделась Диана.
— Но почему тогда у меня все время такое чувство, что ты стоишь у меня за спиной?
— Это несправедливо.
— Да, ты права, у меня нет права сваливать все на тебя. — Эми уперлась руками в стол и уставилась в потолок. Где-то вдали заурчал гром, предвещая близкую грозу.
— Но почему? — вырвалось помимо ее воли, хотя Диана давала себе слово молчать.
— Что «почему»?
— Почему ты продаешь себя, да еще так дешево? Ни один человек не может заплатить столько, сколько ты стоишь.
— Ты даже не хочешь поинтересоваться, правда ли все это. А как насчет веры в ближнего своего?
— Помнишь Даррена Харриса?
Эми вздрогнула и отпрянула в сторону, словно ее ударила неожиданно влетевшая в комнату шаровая молния.
— Кто тебе рассказал? — упавшим голосом спросила она.
— Сегодня утром, выходя из тюрьмы, я столкнулась с Фрэнком Печасеком. По его словам, Даррен Харрис видел тебя в каком-то отеле. Ты была там…
— Мне следовало догадаться, что мистер Харрис заложит меня.
Диана никак не ожидала такой реакции. Эми не рассердилась и не стала ни возмущаться, ни защищаться, а вела себя как школьница, которую отец лучшей подруги поймал за руку, когда она пыталась стянуть конфету.
— Не знаю, кому и что говорил Харрис, но отец ничего не знал, уж он бы мне обязательно рассказал.
— Не имеет значения, сейчас-то он уже в курсе.
— Можно подумать, тебя это волнует.
— Вот еще, с какой стати? — Эми схватила со стола коробку с пиццей и яростно затолкала ее в бак с мусором.
Когда Эми во второй раз бросила колледж, Карл Винчестер прямо заявил ей, что с него достаточно, что он умывает руки и не желает больше иметь ничего общего с младшей дочерью. Эйлин также не упустила случая высказаться. В тот же день она позвонила Эми и заявила, что в их с Карлом жизни для нее нет места.
Для Дианы сначала оставалось загадкой, почему Эми после этого время от времени ходила на разные благотворительные мероприятия или презентации, где не могла не встретить родителей. На ее вопрос сестра ответила, что ей доставляет огромное удовольствие видеть возмущение на их лицах. Но Диана подозревала, что Эми двигало не только желание подразнить родителей. В глубине души она все еще лелеяла надежду, что заслужит их любовь, которой ей так всегда не хватало.
— Но ведь тебе не может быть абсолютно все равно. Что бы там ни произошло, они ведь твои отец и мать.
— Они никогда не были для меня отцом и матерью, — возразила Эми.
Диана сознавала, что с этим доводом трудно спорить, но не могла понять такое положение.
— Так ты хотела им
— Проституткой? — подсказала Эми.
— Зачем ты так, Эми? Ты же знаешь, что я в это не верю.
— И тем не менее это так. Не могу сказать, что занимаюсь этим постоянно и с большой охотой, но все же стараюсь хорошо обслуживать клиентов, — в ее голосе слышался явный вызов, как будто она провоцировала Диану продолжать неприятный разговор.
У Дианы внутри все болезненно сжалось, горло словно обожгло кислотой.
— И все же, почему? Если тебе нужны были деньги, могла бы прийти ко мне. Ты прекрасно знаешь, я отдала бы тебе все, что у меня есть, а если этого оказалось бы мало, мы нашли бы способ достать еще.
— В деньгах я не нуждаюсь, — холодно заметила Эми.
— Может быть, тебя кто-то к этому принуждает? Признайся, тебя шантажируют?
— Это было бы так здорово, как в детективе. Но, извини, уж чего нет, того нет, — театрально вздохнула Эми.
— Но зачем тогда идти на такую глупость, к чему так растрачивать себя? — с раздражением спросила Диана.
Бравада кончилась. Эми старалась изо всех сил подыскать ответ, но смогла только тихо произнести:
— Не знаю.
— А должна бы знать. Никто этим не занимается ради удовольствия.
— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь соврала в свое оправдание?
— Не можешь ответить почему, хотя бы скажи, как все случилось, — стараясь говорить спокойно, попросила Диана.
— Как-то в баре я познакомилась с парнем, он предложил заплатить, если я пойду с ним. — Эми взяла салфетку и высморкалась, затем добавила, пожав плечами: — Я подумала, почему бы и нет? Через некоторое время мне это даже понравилось: никаких обещаний, никаких ожиданий, никаких разочарований.
— А как насчет болезней? — Диана не верила в то, что сестра говорит искренне.
— Ты просто слишком много читаешь.
— Но ведь СПИД…
— Оставим эту тему. Не считай меня полной дурой, я предохраняюсь, — сухо сказала Эми.
Никогда в жизни Диана не чувствовала себя такой беспомощной и не испытывала такого разочарования. Ей хотелось кричать, стучать кулаком, закатить сцену, которую Эми запомнила бы на всю жизнь. Но уроки хороших манер, затверженные с раннего детства, не позволяли ей дать волю чувствам и выплеснуть эмоции.
— Как тебе удалось освободиться из тюрьмы? — поинтересовалась Диана.
— Мне помог друг.
— Кто он?
— Это тебя не касается.
— Наверное, твой сутенер?
— Тебе лучше уйти, — сказала Эми.
Но Диана не могла закончить на этом разговор, поэтому поторопилась сказать:
— Извини.
Эми долго молчала, отрешенно глядя в пол, затем посмотрела на сестру:
— И ты меня прости. — В глазах ее блестели слезы.
Диане смягчаться не хотелось, гнев поддерживал ее, помогал сосредоточиться. Но, как и прежде, она не могла долго злиться на сестру, даже когда в детстве Эми взяла покататься новенький «Мерседес» отца и въехала в дерево. Ей тогда было всего тринадцать. Наказание, предстоящее за эту проделку, представлялось сестрам настолько серьезным, что Диана настояла на том, чтобы взять вину на себя, надеясь на снисхождение.