Обещания
Шрифт:
Я покачала головой.
— Эти соглашения были заключены много лет назад. Я только недавно познакомилась с мистером Спарроу.
— Если вы не хотите делиться с ФБР имеющейся у вас информацией, возможно, компрометирующими уликами против вашего нового знакомого, мы готовы предложить вам альтернативу. Это одноразовое предложение. Как только оно будет принято, ваше решение должно быть неизбежным.
— Я не нуждаюсь в альтернативном предложении. У меня нет никакой информации, и я не сделала ничего плохого.
Уэсли скрестил руки на груди.
— Это очень просто. Все, что вам нужно сделать, это занять мое место, внедриться и в конечном итоге дать показания против
— Что?
— Доказательства, касающиеся недвижимости в сочетании с некоторыми сомнительными бухгалтерскими и инвентарными нарушениями на вашем складе в Чикаго, предполагают «Полотно греха» как возможное средство для незаконной деятельности. У нас есть записи.
— Нет, это невозможно. Мы с Луизой читаем каждую строчку. Кроме того, это не мог быть он. Он занимается недвижимостью, — повторила я, будто повторение этого сводило на нет все остальные его сделки. — А я только что с ним познакомилась.
— Ложь — это то, в чем совершенствуются такие люди, как он.
Мой телефон зажужжал, на экране появилось имя — СТЕРЛИНГ.
Мой разум превратился в поле битвы, легкие забыли, как дышать, мой взгляд метался между телефоном и агентом ФБР на другом конце комнаты.
Кому я должна верить? Кто говорит мне правду, а кто лжет?
Глава 1
Стерлинг
Я прищурил глаза, чтобы встретиться со взглядом моей помощницы Стефани, когда вошел в личный офис «Спарроу Энтерпрайзис». Не было никакого способа, чтобы она не знала о моем гневе по поводу прерывания моих утренних планов; однако, на всякий случай, мой хмурый взгляд, направленный в ее сторону, должен был быть ясным признаком моего нынешнего расположения. Когда наши взгляды встретились, ее нахмуренный лоб, широко раскрытые глаза и наклон головы заставили меня оглядеть комнату. Моя поза стала выше, шея выпрямилась, а грудь вздулась с глубоким вздохом, когда голубоглазый взгляд, который я знал всю свою жизнь, прожег меня.
Стоя во всей своей царственности, одетая и причесанная до совершенства, это была не та женщина, с которой я готовился встретиться, а та, которой в последний раз, когда видел ее, я сказал покинуть мой дом, та, которая дала мне жизнь.
— Стерлинг, — произнесла Женевьева Спарроу, и мое имя слетело с ее языка, покрытого таким сладким налетом, что, если бы я был диабетиком, мне немедленно потребовалась бы инъекция инсулина.
Отвернувшись от ее приветствия, я подошел ближе к Стефани.
— Судья Ландерс?
— Сэр, я отвела ее в четвертый конференц-зал. Она была заметно… — она перевела взгляд на мою мать и снова на меня, — …взволнована.
Изящная мамина рука легла мне на плечо.
— Мне нужно поговорить с тобой наедине.
Мои ноздри раздулись, ее сладкий аромат захватил мои чувства. Все во мне хотело сказать ей, чтобы она записалась на прием, пришла в другой день или ушла и попыталась позвонить.
Стефани продолжала:
— Миссис Спарроу сопровождала судью Ландерс.
Повернувшись на каблуках, я посмотрел на мать.
— В мой кабинет.
Мы вместе вышли в коридор. Когда мы проходили мимо конференц-зала номер четыре, сквозь узкое окошко рядом с дверью, хотя жалюзи были опущены, они не были полностью закрыты, я мельком увидел Аннабель Ландерс, она расхаживала возле стола, заламывая руки.
С мимолетной улыбкой мои мысли вернулись к Арании и тому, как она делала то же самое, когда
Как только мы вошли в кабинет, я закрыл дверь и задал матери один единственный вопрос.
— Зачем?
Она поджала губы и вздернула подбородок.
— Все вышло из-под контроля. Было обсуждение… среди тех из нас, кто помнит, что произошло.
— Старая гвардия. Скажи мне, мама, что вы, старые склочницы, решили? То есть, вы же знаете, что имеет значение только мое мнение.
Женевьева покачала головой.
— Мы старше тебя, ты прав. Однако старость — это состояние ума, тогда никто из нас не является старым. Стерлинг, сила может дать тебе многое. Однако это не дает тебе мудрости. Это, сынок, приходит с возрастом и опытом. В последний раз, когда мы виделись, я сказала тебе, что то, что ты сделал, непоправимо повредит нашим жизням — всем нашим жизням. Я тебя предупреждала. Я предупреждала тебя с самого детства, умоляла позволить мертвым оставаться мертвыми.
Усевшись за стол, я достал из кармана телефон и положил его перед собой, надеясь найти сообщение от Арании или Патрика. Но его не было. При нормальных обстоятельствах — «нормально» понятие субъективное — многозадачность не была проблемой. С обоими нынешними проблемами, связанными с Аранией, мне было трудно сосредоточиться на матери.
Раздраженно фыркнув, она села на один из стульев напротив моего стола, примостившись на краешке, изящно скрестив стройные ноги в лодыжках, крепко сжав колени и держа на коленях сумочку. Как будто всю мою жизнь она была ходячим, говорящим образцом дамского этикета. Часть, которая никогда не соответствовала этому фасаду, была ее способностью, все время казавшейся спокойной и благородной, унижать или наказывать, ее слова были ядовитыми, а улыбка оставалась неизменной.
— Бывают времена, — продолжала она, — Когда нам, леди, необходимо вмешаться, забыть на мгновение о наших разногласиях и сосредоточиться на будущем нашего мира. Я умоляю тебя выслушать меня.
— У тебя есть три минуты.
— Могу я напомнить тебе, что я твоя мать?
— Это кажется пустой тратой первых десяти секунд, но, конечно, мама, проводи свое время так, как тебе заблагорассудится.
Глубоко вздохнув, она расправила плечи.
— Напряжение было невероятно высоким, когда Аннабель рожала. — Она судорожно сглотнула. — Дэниел МакКри был неправ, использовав украденную информацию. Он подверг опасности Аннабель, ребенка и себя самого. Хотя мы с Аннабель пошли разными путями, мы знаем друг друга уже почти… ну, вечность. Мы ходили в одни и те же школы. Наши родители вращались в одних и тех же кругах.
Моя мать была родом из аристократов Чикаго. Первоначально ее предки были выходцами из Ирландии, одни из первых переселенцев. Их специальностью было сельское хозяйство. Только в следующем поколении их кругозор расширился благодаря строительству канала Иллинойс-Мичиган, который позволял перевозить грузы из Великих озер в Миссисипи и далее в Мексиканский залив.
Это было в середине 1800-х. Вскоре после этого ее пра- несколько раз — бабушка вышла замуж за человека, готового рискнуть семейным состоянием ради идеи расширения судоходства за пределы водных путей на рельсы. Двадцать лет спустя рефрижераторные вагоны наладили транспортировку мяса и продуктов. Чикаго стал главным железнодорожным узлом. Эти железные дороги открыли путь для транспортировки древесины, а затем стали. Спрос требовал фабрик и складов. Возможностей для трудоустройства было предостаточно. Город рос. Инвестиции ее пра- несколько раз — деда окупились, подняв семью в высший эшелон Чикагской элиты. Деньги рождают деньги.