Обещания
Шрифт:
— Ну и я быстро, — ответил он, отставляя в сторону баночку с пивом и не желая выпускать ее тело из своих объятий.
— Мама просила, чтобы я приехала домой на несколько дней раньше. Я не знаю, зачем ей это надо, правда.
— Ладно, Бог с ней. Когда? — резко спросила Джолин, ей не терпелось закончить разговор и вернуться к Паркеру, в этот момент пытавшемуся раздвинуть ее сжатые колени.
— В субботу.
— В какое время?
Джиллиан, находившаяся в Нью-Йорке, начинала понимать, каким образом могла сейчас развлекаться сестра. Возможно, даже в спальне матери. Когда воображение закончило рисовать картину, кровь бросилась Джиллиан
— Я застану тебя дома, если приеду около трех? Желание узнать, с кем сейчас сестра, буквально переполняло Джиллиан. Она стала нервно покусывать внутреннюю сторону щеки. Что, если это Джей? Что, если он вернулся домой и…? Она так сильно прижала трубку к уху, что даже сделала себе больно, но еще одного голоса на другом конце провода слышно не было. Ей захотелось немедленно закончить разговор, пока она не услышала этот голос. И в то же время ей нестерпимо хотелось узнать, с кем спала сестра. Самым ужасным было оказаться унизительно втянутой в позорный любовный треугольник.
Джолин начинала сдаваться настойчивым и возбуждающим ласкам Паркера.
— У меня все в порядке. Да, ты знаешь, здесь бывает Паркер, и поэтому, если твои планы изменятся, дай мне знать. Пока.
— Джо, а что насчет…
Джолин уже положила трубку. Джиллиан с облегчением вздохнула. Можно не волноваться. Паркер. Не Джей. Жизнь вдруг показалась Джиллиан в тысячу раз прекраснее. Она повесила трубку и прошлась по комнате.
Ее маленькая комнатка находилась на шестом этаже старого дома в западной части Манхэттена. В комнате не было воздушного кондиционера, и окна приходилось распахивать настежь, впуская душный и влажный воздух. Даже в этот поздний час на улицах без единого деревца поднимался пар от канализационных люков. Кирпич и бетон зданий, раскалившись за день на солнце, не успевали остыть за ночь. В это время года таким аккумулятором жары мог быть только Нью-Йорк.
Намочив кухонное полотенце под краном, Джиллиан стала подсушивать его перед вертящимся вентилятором. На стене рядом с телефоном висела фотография в простой рамке. Снимку было уже четыре с половиной года. На нем она и Джей Спренгстен стояли рядом, прислонившись к какому-то старому зеленому «форду». Ему тогда было семнадцать, и он был таким худым, что даже на фотографии можно было пересчитать ребра. Он обхватил Джиллиан рукой за талию и наклонился к ней» чтобы поцеловать. Да, он поцеловал ее тогда, эту веснушчатую девчушку с двумя «хвостиками» на голове. Поцеловал по-настоящему, не «в щечку». Это был ее первый поцелуй.
Джолин тогда смеялась над ними и сфотографировала их только для того, чтобы досадить сестре. В уголок рамки была вставлена еще одна маленькая фотография. Это был снимок Джея в армейской форме. Его голова была обрита, а спокойные глаза глядели с юношеской самоуверенностью. Джиллиан помахала влажным полотенцем в воздухе, чтобы оно побыстрее стало прохладным, и положила себе на шею.
Она снова улыбнулась, взглянув на забавную фотографию, на которой они были вместе с Джеем. Когда-то она стащила ее у Джолин с единственным намерением — разорвать на мелкие кусочки. Но за последние пять лет Джиллиан не раз благодарила Бога, что не сделала этого. Джолин так никогда и не заметила исчезновения фотографии. Возможно, она даже забыла, что этот снимок на свете некогда существовал.
Джиллиан была влюблена в Джея. Безнадежно. Тайно. Думая о нем, она вновь и вновь испытывала то трепетное волнение, которое
«Ты обещала мне танец» Их старая безобидная шутка, но он помнил ее и писал эту фразу в каждом письме. Его письма не давали угаснуть надежде. Но не только письма, а также и длившаяся уже два года связь Джолин с Паркером Боумонтом.
Договор об аренде заканчивался в конце октября, и владелец требовал освободить квартиру. Джиллиан нужно было поскорее подыскать себе что-нибудь другое. Она завернула кубик льда в сухое полотенце и растолкла его на мелкие кусочки ручкою ножа, потом взяла несколько холодных крошек в рот. Черт знает, что за жара.
Подхваченная водоворотом нью-йоркской жизни, она так и не встретила никого, кто столь же сильно завладел бы ее чувствами, как тот худой мальчишка с фотографии. Джиллиан перевернула наброшенное на шею полотенце обратной стороной. Теперь, через пять лет, она не была уже глупой девочкой, сходившей с ума от любви, и ей очень хотелось снова увидеть Джея, чтобы понять, как изменилось ее отношение к нему. Для этого нужно было поехать домой. Она пообещала матери, что приедет на день рождения Джолин и останется до тех пор, пока родители не возвратятся из Европы. Задерживаться дольше она не собиралась. Джиллиан не хотелось снова оказаться где-то на заднем плане, в тени своей сестры. Это было невероятно обидно.
«Я все сразу пойму в ту же минуту, как только его увижу, — рассуждала Джиллиан. Она снова перевернула полотенце. — Он скоро придет из армии».
— Люби своего Паркера, — пробормотала она, обращаясь к сестре, которая сейчас была так далеко от нее.
Джиллиан пальцем дотронулась до зеленого «форда».
Глава 3
Обещание «утенка»…
В четырех милях от Уолден-Сити в небольшом поселке Веллингтон Флэтс на заднем дворе дома Анни Чатфильд стоял старый развесистый клен, ветви которого скрывали построенный на дереве настоящий маленький домик. Он был сбит из досок еще до рождения малышки Данни отцом и братьями Чарли Спренгстен, сейчас там прятавшейся. Вот уже три часа Чарли скрывалась в своем убежище, ужасно переживая. Тетя Джессика предъявила ей ультиматум и ни за что не соглашалась пойти на уступки. Чарли тоже упрямилась.
В ярком свете лампочки она рассматривала в осколок зеркала неровно расплывшиеся бордовые полосы на своих волосах. Проблема именно в этом и состояла. Три месяца назад старшеклассник Джек Майерс, здоровенный хулиган с давно нестриженными волосами, загнал ее в угол гимнастического зала и, приперев грудью к стене, пытался поцеловать. После этого он, бравируя своей наглостью, рассказывал другим ребятам, как ему нравятся хорошенькие маленькие девочки с длинными светлыми волосами и в особенности их грудки.