Обещание

Пиколт Джоди Линн

— По вашим словам, миссис Голд, Эмили была прекрасной дочерью, — начал Джордан как ни в чем не бывало, оставаясь сидеть за столом защиты, словно пригласил женщину на обед. — Талантливая, красивая, доверяющая своим близким. О чем еще могут мечтать родители?

— О том, чтобы ребенок был жив, — холодно ответила Мэлани.

Джордан тут же засуетился — он не ожидал, что у нее окажется такой острый язык, — и отступил.

— Сколько часов в неделю вы проводили с Эмили, миссис Голд?

— Я работаю три дня

в неделю, а Эмили ходила в школу.

— И…

— Я бы сказала, часа два по вечерам. По выходным, скорее всего, больше.

— Сколько времени они проводили с Крисом?

— Довольно много.

— Не могли бы вы назвать более конкретные цифры? Больше, чем два часа по вечерам и несколько часов по выходным?

— Да.

— Значит, в компании Криса она проводила больше времени, чем с вами?

— Да.

— Понятно. Эмили строила какие-то планы на будущее?

Удивленная сменой темы разговора, Мэлани кивнула.

— Еще какие!

— Похоже, вы очень чуткие родители.

— Да. Мы гордились успехами дочери в учебе и поддерживали ее интерес к искусству.

— Вы могли бы сказать, что для Эмили было важно соответствовать вашим ожиданиям?

— Думаю, да. Она знала, что мы ею гордимся.

Джордан кивнул.

— Вы также утверждали, что Эмили вам доверяла.

— Безусловно.

— Должен признаться, миссис Голд, что я вам немножко завидую, — вел свое адвокат. Он повернулся к присяжным, приглашая их к разговору. — У меня тринадцатилетний сын, и иногда мне трудно до него достучаться.

— Вероятно, вы не всегда можете его выслушать, — саркастически заметила Мэлани.

— Так вот чем вы занимались в течение этих двух часов и по выходным! Выслушивали то, что наболело у Эмили.

— Да. Она рассказывала мне обо всем.

Джордан оперся о перила, ограждающие скамью присяжных.

— Она сообщила вам, что беременна?

Мэлани поджала губы.

— Нет, — процедила она.

— За все эти одиннадцать недель во время ваших доверительных бесед она так и не упомянула о своей беременности?

— Я же сказала, что нет.

— Почему она вам ничего не сказала?

Мэлани разгладила юбку.

— Не знаю, — негромко призналась она.

— Может быть, она думала, что беременность никак не соответствует тем чрезвычайно высоким требованиям, которые вы к ней предъявляли? Что она может не стать художником, даже не поступить в колледж?

— Может быть, — произнесла Мэлани.

— Может быть, она настолько расстроилась из-за того, что не оправдала ваших ожиданий — что больше не является образцовой дочерью! — что побоялась вам обо всем рассказать?

Мэлани покачала головой, и слезы хлынули из ее глаз.

— Я жду ответа, миссис Голд, — мягко напомнил Джордан.

— Нет, она бы мне сказала.

— Но вы только что признались, что она

вам ничего не говорила, — заметил Джордан. — А Эмили здесь нет, ее не спросишь. Итак, давайте посмотрим на факты. Вы утверждаете, что были настолько близки с Эмили, что дочь вам все рассказывала. Но о своей беременности она не сказала ни слова. Если она скрывала от вас такую важную информацию, то разве не существует вероятность того, что она скрывала и что-то еще — например, то, что подумывает свести счеты с жизнью?

Мэлани закрыла лицо руками.

— Нет, — пробормотала она.

— Существует ли вероятность того, что беременность послужила спусковым механизмом к суицидальным мыслям? Если она не может оправдать ваших ожиданий, зачем тогда жить?

Вину за случившееся переложили на плечи Мэлани, и под этим грузом она не выдержала. Она вся сжалась, как в тот вечер, когда узнала, что ее дочь умерла. Джордан понял, что не может продолжать допрос и не выглядеть чудовищем, поэтому подошел к свидетельской трибуне и положил руку Мэлани на плечо.

— Миссис Голд, — сказал он, протягивая ей носовой платок с узором пейси. — Мадам… Позвольте мне…

Она взяла платок и принялась вытирать слезы, а Джордан продолжал поглаживать ее по плечу.

— Сожалею, что так вас расстроил. Я знаю, как опустошают одни только предположения о подобном. Но для протокола я должен получить ваш ответ.

Невероятным усилием воли Мэлани села прямо, промокнула глаза и зажала предложенный Джорданом платок в кулаке.

— Прошу прощения, — с достоинством сказала она. — Теперь со мной все в порядке.

Джордан кивнул.

— Миссис Голд, существует ли вероятность того, что беременность заставила Эмили задуматься о самоубийстве?

— Нет, — твердо стояла на своем Мэлани. — Я знаю, какие у нас с дочерью были отношения, мистер Макфи. И знаю, что Эмили мне все рассказывала, хотя вы и пытаетесь выдвинуть эти лживые предположения. Она бы сказала, если бы ее что-то беспокоило. Если она промолчала, значит, ее это не тревожило. А может, она сама ничего не знала — не знала наверняка, что у нее будет ребенок.

Джордан наклонил голову к плечу.

— Если она не знала о ребенке, миссис Голд, как же она могла сообщить об этом Крису?

Мэлани пожала плечами.

— Может быть, она ничего и не говорила.

— Вы намекаете на то, что он мог не знать о ее беременности?

— Верно.

— Тогда зачем ему ее убивать? — задал Джордан резонный вопрос.

Когда Мэлани спустилась со свидетельской трибуны, присутствующие зашевелились. Она медленно шла по центральному проходу в сопровождении пристава. Как только за ней закрылись двери, в зале зашептались, повсюду, распространяясь подобно лихорадке, слышались вопросы и комментарии.