Обещание розы

Джойс Бренда

— Назовите же мне свое имя, — голос де Уоренна звучал теперь гораздо мягче, чем прежде.

— Маири. Меня зовут Маири Синклер, — пробормотала Мэри, проведя языком по пересохшим губам. — Мой отец — Роб Синклер, а покойная матушка была молочницей в Лидделле. — Потупившись, она добавила:

— И…вы правы насчет моего наряда. Я и в самом деле переоделась нынче утром в чужое платье.

Стивен подался вперед, не сводя с нее пристального взгляда.

— Так значит я угадал, и вас все же послали шпионить за мной?

— Нет! Клянусь вам! Я переоделась, чтоб меня не

узнали. Я шла на встречу с одним… с одним мужчиной.

— Ах вот оно что! С мужчиной! — Стивен почувствовал внезапный укол ревности.

— Не подумайте чего-нибудь дурного, -

Мэри гордо вскинула голову. — Я собиралась встретиться не с кем-нибудь посторонним, а со своим собственным женихом! Но ведь леди не пристало в одиночку бродить по лесам, вот я и переоделась в наряд простолюдинки.

— А как, позвольте полюбопытствовать, зовут вашего суженого? Вы, судя по всему, влюблены в него, раз торопились на свидание в лес?

— А вот уж это, сэр норманн, не вашего ума дело! — запальчиво воскликнула Мэри.

— Напротив, мадемуазель, — веско произнес он, поднимаясь на ноги, — все, что касается вас, я считаю своим делом. Основанием для этого мне служит ваше внезапное появление близ моего лагеря. И я собираюсь выяснить всю правду о вас, а до тех пор вы будете моей гостьей! — Он резко повернулся и, подняв завесу, скрывавшую вход в шатер, вышел на поляну.

— Вашей гостьей?! — возмущенно прокричала Мэри ему вслед. — Скажите лучше — вашей пленницей! Но за что?! За что?! Что я вам такого сделала, проклятый норманн?! Или вы считаете себя хозяином этого леса?!

Стивен приостановился и насмешливо ответил:

— Вы раздразнили не только мой аппетит, но и мое любопытство, мадемуазель. Если вы и в самом деле не принадлежите к знатному семейству, то, надеюсь, мы с вами сможем доставить друг другу немало приятных минут. Пожалуй, ради этого я даже склонюсь к тому, чтобы принять ваши слова за чистую правду.

Мэри с тоской глядела ему вслед, дрожащей рукой отодвинув завесу. Положение ее было безвыходным. Удастся ли ему узнать, кто она на самом деле, или нет — участь ее в любом случае представлялась ей как нельзя более плачевной. Ведь она угодила в руки злейшего из врагов своего отца!

Поверив, что она — всего лишь незаконная дочь мелкого лаэрда, Стивен де Уоренн лишит ее невинности, а удовлетворив свое вожделение, отпустит восвояси — обесчещенную, опозоренную. И Дуг, хотя, конечно, и не откажется взять ее в жены после случившегося — ведь она как-никак принцесса! — до конца дней будет смотреть на нее с презрением.

Мэри закусила губу, чтобы не разрыдаться. Она понимала, что если де Уоренну удастся выяснить, что его пленница — дочь короля Малькольма, он потребует за ее освобождение огромный выкуп, а ведь ему нужны не деньга, не золотые слитки, а земля, шотландская земля, столь щедро политая кровью ее свободолюбивого народа.

Зная нрав своего отца, Мэри ни минуты не сомневалась, что он заплатит выкуп, но немедленно попытается вернуть свои земли обратно. А это значит, что на границе Шотландии и Нортумберленда снова вспыхнет война.

Она сжала ладони в кулаки и тяжело

вздохнула. Какое счастье, что де Уоренн пока не догадывается, кто она на самом деле! Но время работало против нее. Норманн наверняка имеет своих шпионов в землях ее отца. К вечеру ее начнут искать, и весь Лидделл будет поднят на ноги. Осведомители донесут об этом де Уоренну, он же, как человек явно неглупый, сразу же поймет, что пленил одну из шотландских принцесс. И если события станут развиваться подобным образом, что ж, в этом случае то, что произошло между ними, никогда не повторится!

Вспомнив о необыкновенно острых, волнующих ощущениях, пережитых ею в объятиях норманна, Мэри вспыхнула от стыда и спрятала лицо в ладонях. Мысль о том, что она с радостной готовностью отвечала на его ласки, что она не могла и не хотела противиться им, причиняла ей невыразимые страдания. Внезапно, сраженная раскаянием и усталостью, она опустилась на земляной пол у входа в шатер и улеглась на бок,

Подтянув колени к груди. Поначалу она прислушивалась к разговорам норманнов на поляне, но потом голоса их стали звучать словно откуда-то издалека. Веки Мери сомкнулись и незаметно для самой себя она крепко уснула.

Она проснулась, ощутив на себе пристальный, вопрошающий взгляд Стивена.

— Надеюсь, что вы рассказали мне правду, — произнес он вместо приветствия.

Разгадав истинное значение его слов, Мэри вскочила на ноги и вытянула вперед свои тонкие руки.

— Не подходите ко мне!

— Кого вы так боитесь, мадемуазель? Меня или саму себя? — насмешливо спросил он.

— Я боюсь всех вас, дикарей норманнов, для которых насилие над беззащитными женщинами — такое же приятное и привычное развлечение, как соколиная охота!

Де Уоренн рассмеялся, обнажив крупные белые зубы.

— Уверяю вас, Маири, я никогда не участвовал в подобных делах, — он понизил голос и подмигнул ей. — Признаюсь откровенно, в этом для меня никогда не было необходимости. Женщины всегда отдавались мне добровольно. Когда вы разделите со мной ложе, это произойдет по обоюдному желанию. Ведь уже вчера вы были довольно покладисты…

— Не рассчитывайте впредь на мою покладистость, сэр норманн! — запальчиво воскликнула Мэри, вспыхнув до корней волос. — К вашему сведению, я вовсе не такая, как другие женщины! И уж тем более, как те из них, с кем вам случалось иметь дело.

— Неужто? — усмехнулся Стивен. — А ведь вчера вы вели себя точно так же, как и другие женщины, млея от моих ласк и с восторгом отдаваясь им. Хотя, готов признать, вы интересуете меня, как ни одна другая женщина. К тому же, вы гораздо красивее их всех, вместе взятых.

— Вовсе я не млела от ваших ласк! Все это вы выдумали, чтоб досадить мне, — с полными слез глазами бормотала Мэри. — Я просто не нахожу слов, чтобы выразить вам, как я презираю и ненавижу вас!

— Мы продолжим эту увлекательную беседу по дороге в Элнвик, — с улыбкой произнес Стивен. — Нам следует поторопиться, однако у вас есть несколько минут, чтобы уединиться для отправления некоторых нужд. — Он полунасмешливо поклонился ей и, прихрамывая, вышел на поляну.