Оберег
Шрифт:
– Да вот, понимаешь, отдохнуть решил от бдений праведных, с людьми пообщаться, узнать, чего в мире нового... Но похоже, друг Руслан, привязал ты меня к себе веревкой, крепче которой не сыщешь. Так что сразу предлагаю: возьми меня с собой. А то придется чудесным образом по всей Новой Руси друг за другом перелетать, а потом по полгода по домам пробираться...
– По Руси - это еще что, - мрачно сказал Руслан.
– насколько я понял, скажи спасибо, что на край света не улетели!
– Даже так? Ну и ну... Между прочим, я вот все жду не дождусь, когда ж ты просветишь
– Ну ты дал, Балабол! Чего это с тобой? Многословен, как кощунник, а ядовит, как гадюка...
– Извини, - слегка потупил взор Молчан.
– соскучился по живому общению.
– Да ладно!
– отмахнулся богатырь.
– Вечером расскажу, больно долгий это разговор. А пока отсюда выбираться надо бы. Согласен?
– Еще бы! Мне это болото уже успело надоесть. К тому же вид дохлых жряков не улучшает аппетит. Мясо их совершенно несъедобно, я когда-то пробовал. Так как, возьмешь? Или подождешь, пока нас куда-нибудь в Багдад не закинет?
– Пошли, что уж с тобой поделать. Да и боец ты оказался сносный - эвон, простой палкой скольких жряков успокоил!
Они медленно побрели по болоту, иногда по колено в ледяной воде, а порою погружаясь едва не по шею. Замерзли страшно. Холод сковывал тело, предательская судорога сводила члены. Богатырский конь, надежа, опора и средство передвижения витязя, чья прямая обязанность - стойко выносить вместе с хозяином все лишения и тяготы походной жизни, ныл и жаловался на судьбу, чем надоел воину и волхву хуже горькой редьки.
– Зззззаатткниссь!
– прикрикнул на него Руслан, с трудом ворочая челюстями. Молча продолжили путь. Один раз выныривал упырь, получил Молчановым посохом по макушке и больше не высовывался. Где-то в середине дня за конем пристроились два жряка.
– Хоззяин! Ммення щас сожжруттт! Ттамм оппятть этти...
– даже конь уже заикался от холода. Молчан и Руслан дружно вздохнули, пропустили коня вперед и устроили охоту на жряков. В воде эти твари гораздо ловчее, чем на суше, так что пришлось повозиться. Зато чуть-чуть согрелись. К закату все настолько выбились из сил и промерзли, что дальнейшее пребывание в воде грозило обернуться смертью. Нашли сухой островок, выбрались, повалились без сил.
– Молчан... Не засыпай... Насмерть замерзнем. Надо подняться, хоть костер развести.
– прохрипел Руслан. Волхв измученно ухмыльнулся, особенным образом прищелкнул пальцами правой руки. Тут же перед ними затеплился костерок. Ни дров, ни хвороста - ничего. Просто голая земля и пляшущие над ней языки веселого пламени.
– Надо же... Первый раз в жизни получилось... Видать, и впрямь насмерть замерзли бы.
– чуть отогревшись, вымолвил волхв.
– Здорово у тебя это вышло.
– одобрил Руслан.
– Главное, вовремя. А что еще умеешь?
– Да, в общем-то, почти что ничего более. Это в старину волхвы могучи были: землю раскалывали, на коврах летали, жратву прямо из воздуха добывали...
–
– А так. Сказал заклятье - и пожалуйста: стол накрыт, гусь там, али кабанчик, хлеб, сыр, вино и так далее.
– Может, попробуешь? А то пожрать пора бы...
– А ты что ж, в путь без припасов пустился?! Ну ты даешь!
– А! Точно, что-то там должно было остаться... Надо же, забыл...
– он вытащил из мешка кусок копченого мяса, полкраюхи хлеба.
– Не густо, конечно, но с голодухи не помрем...
– Кто не помрет, а у кого уже ноги от истощения подламываются... проворчал конь, брезгливо пережевывая жухлые стебельки прошлогодней болотной травы.
– Кто про что, а тебе бы только жрякать...
– буркнул Руслан, косясь на своего сивку.
Стемнело. Поднялся злой колючий ветер, и путники придвинулись поближе к волшебному огню. Молчан уже битый час пялился на небо, но звезды лишь изредка, да и то на какой-то миг показывались в редких разрывах между тучами, и волхв никак не мог сориентироваться. Он то ругался, на чем свет стоит, то шептал какие-то непонятные Руслану слова, которые богатырь никак не мог разобрать, несмотря на уверения Духа, что теперь поймет любой язык.
– Все, хватит.
– сдался Молчан по прошествии трех часов.
– Все равно без толку. Пялься не пялься, быстрее ящерову гузку узришь, чем где какая звезда разберешь...
И вдруг небо очистилось. Ветер, раздвинув тучи, смолк. Стало так тихо-тихо, что слышен был малейший шорох. Молчан посмотрел на богатыря округлившимися от удивления глазами, снова задрал лицо к небу и забормотал свои непонятные волховские словечки.
– Все, знаю теперь, где мы.
– со вздохом сказал он.
– Мы примерно посередке между дрягвой и древлянами.
– Эва... Во как нас заносит...
– Если верить твоему Духу, так это еще не самый тяжкий случай. Кстати, может, все-таки расскажешь? Впотьмах по болоту можно ходить, только если жизнь совсем тебе не дорога.
– Ладно, давай расскажу. Когда я в тот раз от тебя уехал...
– и Руслан неторопливо описал свое путешествие, опуская только подробности их с Милой совместных похождений и драк с разбойниками. Про погром в вятичской деревне он рассказал все.
– Ну, сам понимаешь, осерчал я малость, после того, как они меня ухайдакали самым подлым образом... Потом своих встретил, дружину младшую, попросил девку до Киева проводить, поехал дальше - и тут же к тебе и попал. Вот так-то.
– Да, чем дальше в лес, тем толще древляне... Становится все интереснее. Особенно с последними двумя лучами: что за подарок другу делает этот оберег, и как работает седьмой? Этот твой Дух, он оберег не иначе, как пьянствуя непрестанно создавал. Смотри: вот третий должен бы помогать вовремя прийти на помощь, да? А он сначала навалит кучу приключений на мою голову, а уж потом милостиво тебя приглашает, пора, мол, спасать. Если там и подарки по такому же принципу раздаются, то лучше бы никого тебе не одаривать: один Ящер знает, каким боком выйдет такой подарочек... Руслан, ты что? Раны болят?