Объект «Зеро»
Шрифт:
То, что противник наверняка не будет сидеть сложа руки и спокойно смотреть, как у него под носом я буду создавать крупное воинское формирование, наших наполеонов, видимо, не интересовало совершенно. Я стиснул зубы – что ж, господа, на совещаниях у вас все выходит как нельзя лучше. Посмотрим, как оно получится на самом деле…
В завершение Сокола сияющий, как начищенный самовар, Борчик напомнил, что бывший член Совета колонии, именовавший себя Лускусом, объявлен предателем и его надлежит постараться арестовать, дабы затем судить. Пока он
– Разрешите? Уважаемый совет, насколько я помню, ранее некий Миха числился в подручных Лускуса и был у него, что называется, на посылках. Проверяли ли его? Не является ли этот самый Миха агентом в наших рядах?
Борчик скривился.
– Господин Елисеев! Поименованный вами человек не может быть вражеским агентом, так как ушел к Сычеву вместе с Лускусом.
Я вздохнул, посмотрел на Акку и задал вопрос:
– Как же вы объясните, что Миха был в бронепоезде, на котором сюда прибыли мы с Цендоржем?
Все принялись переглядываться, по амфитеатру пробежал шепоток. Шерхель хохотнул.
– Теперь понятно, откуда они так быстро узнали о возвращении Елисеева, – ровным голосом произнесла Акка.
– То есть вы хотите сказать, что в наших войсках свободно орудуют шпионы? – Я снова посмотрел на Акку. – А куда, позвольте спросить, смотрит Комитет безопасности?
– Этот вопрос не в вашей компетенции, Елисеев! – чуть ли не завизжал Борчик. – Не отвлекайте госпожу коменданта по мелочам.
– Я гляжу, тут за время моего отсутствия слишком много «компетентных» развелось, – сумрачно проворчал я и добавил: – Дьявол, помнится мне, именно в мелочах. Что вы на это скажете, любезный?
– Вы забываетесь! – Борчик побагровел. – Я как командующий войсками укрепрайона…
– Елисеев, сядьте! – резко выкрикнула Акка. – Оставим внутренние конфликты до лучших времен, господа. Заседание Сокола окончено.
Из здания Дома Совета я вышел мрачнее тучи. В коридоре Зигфрид, протиснувшись ко мне, шепнул, чтобы я перестал валять дурака и спорить с Борчиком. Потом его отвлек ставший очень важным и пузатым министр продовольствия Рахматулло. Я махнул на все рукой и отправился на свежий воздух – помпезная роскошь дворца давила на меня, не давала дышать…
Высокие двери закрылись за спиной. Я огляделся, намереваясь прогуляться до Обрыва – как ни крути, мне все же придется делать этот чертов ворот, так что неплохо было бы осмотреться на месте.
– Клим! – негромкий голос заставил обернуться. Передо мной стоял какой-то невысокий солдат в медном нагруднике и простом шлеме-шапеле.
– Простите… – неуверенно начал говорить я, вглядываясь в затененное полями шлема лицо.
– Не узнал, – с легким разочарованием в голосе сказал солдат и снял шлем. Иссиня-черные волосы широкой волной легли на шипастые наплечники, темные глаза полыхнули таинственно и жутко.
– Медея? Но почему…
Она изменилась. Исчезла девичья припухлость, четче и резче
– Я теперь в женском батальоне «Горгона». Мы обороняем Южную башню.
Я непонимающе покрутил головой:
– Мужиков, что ли, не нашлось?
Медея грустно улыбнулась, поправила волосы.
– Мы все – добровольно. Нас называют «вдовий батальон».
– Ты была замужем?
– Родители очень хотели. И когда все поняли, что ты не вернешься… До свадьбы оставалось десять дней… Мой жених погиб. Потом много наших ушло к свободникам, а я вот осталась, потому что знала – ты придешь… И вот – пришел…
Она отвернулась, смахнула слезу, но тут же взяла себя в руки:
– Лучше расскажи, как ты? Я, когда узнала, что ты вернулся, все же не поверила. Столько времени прошло.
Я пожал плечами.
– Попали в, как Шерхель это называет, хроноаномалию. То есть мне кажется, что прошло два с лишним месяца. А у вас тут на самом деле…
Она перебила меня, задав чисто женский вопрос:
– Я сильно изменилась?
Скажу честно – сразу ответить я не смог, отвел глаза. Справившись со смущением, проговорил:
– Ты… ты стала красивее.
– Это ты меня хочешь утешить, – уверенно сказала Медея, привычным движением обмотала свои космы вокруг головы, нахлобучила шлем. – Сейчас мне нужно идти, Клим. Но сегодня ночью на башне дежурит другая рота. Приходи к нам… в дом отца. Помнишь где?
Я кивнул.
– Ты придешь?
Я промолчал.
– Приходи, – повторила она. – Мне одной там очень страшно…
Повернувшись, Медея побежала в сторону Перевала, придерживая звенч. Я смотрел ей вслед и злился – на себя, на Акку, на Борчика, на весь Сокол, на «объект зеро», на эту проклятую планету и бог еще знает на что…
Закатная Эос вызолотила небо. Длинные тени легли на землю, пахло нагретыми травами и пылью. Цендорж, уже получивший комплект доспехов, оружие и шлем, нашел меня бесцельно слоняющимся вдоль Обрыва.
– Клим-сечен, люди ждут.
Я кивнул. Люди. Взвод, с которым мне предстоит строить паровой ворот, идти вниз, воевать и, возможно, погибнуть. Ну что ж, приказ есть приказ.
Они мялись неподалеку от заводских ворот. Я предполагал, что Борчик выделит мне тех, кому не нашлось иного применения, но увиденное превзошло мои самые смелые ожидания.
Два с лишним десятка человек, большинство без доспехов и оружия. В основном совсем юные ребята, хотя было и несколько парней постарше. Ополченцы. Пушечное мясо. Они даже не соизволили построиться, увидев меня. Впрочем, я уверен, что умысла в их действиях не было, просто им не пришло в головы, что солдаты должны строиться перед командиром.