Обе Бездны

Хеллфайр

— Жардея, если вам угодно, — самка поклонилась Светлой с поверхности.

— Ты из Нашара, я это вижу по морде, — Нарата покосилась на кривозубых иркальцев, а потом снова на драконессу относительно приятной наружности, которую портили лишь кислотные оттенки купоросного и багряного в гриве, перьях и на полосатом хвосте. — И, возможно, из хаосистов-мутаторов?

— Не из хаосистов. Из Тагирионов, госпожа.

Нарата опешила. Тагирионы были ей известны, и очень хорошо. Сам родоначальник являлся одним из первых свободных драконов Нашара, открыто заявивших о том, что они не желают подчиняться Тьме — но поплатился за это жизнью. Его сыновья, Орниас

и Пенеаш, в своё время навредили Инанне, затем вместе с ней участвовали в свержении Герусет, а после вновь предали — так, по крайней мере, утверждалось историей и воспоминаниями самой Инанны. Внук Тагириона, Агнар, создал прототипы энергомагического оружия, используемого ныне повсеместно. Брат Агнара, Нажар, участвовал в освоении Вейндала и погиб в битве с навами. Но дочь Агнара — Артара, вложившая вклад в победу над подземниками, до сих пор жива и здравствует, и живёт с сестрой Агнара, в деревне Ликдул… Но о Жардее Нарата не слышала ничего. Не могла она и представить, каким образом её жизнь протекала в Иркалле и долгое ли время она провела рабыней.

— У тебя есть родственники, лучше тебя передать им, а их — тебе, — заключила Нарата под одобрительные взгляды друзей. — Теперь ты снова вольный дракон, и если ты решишь отомстить Герусету, мы поймём это, но месть следует отложить до того времени, когда она будет полезна и не навредит тебе самой.

— Родственники? — драконица покачала головой. — Этого не может быть. Я слышала, что все мои родственники погибли во время битвы с навами, а Артара Тагирион была убита Воплощениями за неподчинение — она воспрепятствовала строительству башни-темницы. Герусет взял меня к себе ещё совсем маленькой, и меня готовили к службе… У меня не может быть никого в этом мире!

— Какой службе?.. — непонятливо наморщился Торстейн, но Зареслава его прервала, пихнув крылом в бок:

— Если твоя семья мертва, я попрошу свою маму убить Тьму и потратить её энергию на её воскрешение! Точно хватит!

— Не желаешь ли проверить это, дражайшая? — коварно-приторное шипение дракона, что незаметно подобрался к компании, заставил её вздыбить шерсть.

Худощавый чешуйчатый, что приблизился к нашаранам, явно принадлежал к подземному народу, но морда его была не столько уродлива, сколько ушлая — чёрные продольные полосы-разводы, горящие угольками глаза без видимого зрачка и не слезающая с пасти ухмылка до ушей. Своими оттенками этот крылатый напоминал Тенероса, но производил совершенно обратное впечатление. Не мощный, как скала, а худой и вёрткий, как змея. Да ещё и без передних лап — что сразу в глаза бросалось.

Глава третья — Новшества

Дворец Сталагмитов производил впечатление на гостей Утгарда. Высившееся над улицами древнего города здание вступало в контраст с тем же Храмом Тьмы: если чёрный купол с его колоннами напоминал драконам о самой Тьме, то Дворец был воплощением могущества саров, правителей Нашара. Яркий и переливающийся на солнце, лишённый скромности, готовый о себе заявить, стоящий на оси испещрённого каналами города.

— Его бы ночью подсвечивать — будет феерия…

Эти слова, произнесённые мрачным тёмно-сиреневым драконом, наглядно показывали, что сам он в Утгарде не местный — обычные жители города уже привыкли к виду Дворца, да и к тому же, навряд ли могли позволить себе такие высказывания. К слову, в их живом потоке, шагающем по улицам или летающим над ними, приезжий чувствовал себя неуютно — слишком уж большая и при этом кажущаяся бессмысленной суета окружала его.

— Вряд

ли Тёмные станут тратить души на свет, — жмурясь на редкие облака, золотой и контрастно-весёлый дракон завёл прядь гривы за рог. — Но не волнуйся, скоро мы им жизнь изменим, Норар! Прана рядом с электричеством как дегенерат на переэкзаменовке.

— Если нас захотят слушать, — сиреневый кивнул на воинов, вооружённых удобными раздвижными копьями и энергомагическими пистолетами с широким раструбом ствола для выстрела большего количества кипящей праны. — Как думаешь, Яролан, нам нужно предварительно записаться на приём к сарам?

— Думаю, без этого никак. Для такой низкоэтажной деревни мы как послы. Знаешь, вспомнился один сериал, когда в Дракенбург прилетели два брата с драндулетом на первичном вакууме, который должен был охотиться вместо самих драконов. Главное, чтоб нас точно так же не выперли, как Флайма и Флейма… — снова покрутил Яролан носом, словно ожидая увидеть указующую табличку. Но самыми близкими к этому понятию были только мозаики на улицах, исполняющие функции вывесок. Нашаране не только строили на века, но и бизнес вели с расчётом на тысячи лет.

Торговля в "деревне" велась бойко и покупалось всё — от продуктов питания до оружия. Всего в нескольких десятках метрах от Дворца кто-то примеривал красивый плащ, другой распугивал прохожих, проверяя, по лапе ли ему приходится выбранный длинный меч. Торговец-велнар вытаскивал из бочек со льдом замороженных рыбёшек и продавал юным драконятам, пока их родители покупали домашнюю утварь. Под большой вывеской, украшенной двумя очень витиеватыми, а вдобавок ещё и соединёнными друг с другом рунами, дракон средних лет во весь голос представлял какие-то небольшие книги, название которых из-за общего рыночного гама мало кто мог разобрать.

— Знаешь, им ведь и без заморских диковинок хорошо, — снова улетел в глубокие и тяжёлые размышления темночешуйчатый. — Ритм жизни иной. Души в Утгарде уже, наверное, десять лет не тратят на освещение…

— Ага, а тратят на искусственный интеллект, вселяя всюду призраков, — сверкая глазами, Яролан на момент сдвинул зрение в аурический спектр, всматриваясь в моды энергонов или, по-местному, цвета праны. — В Нашаре вещь без усопшего врага, который её контролирует, считается чем-то дешёвым и некачественным, вредящим работе.

— Зато во всё в Нашаре вложена душа, — впервые улыбнулся Норар.

— В самом буквальном смысле, — заметил Яролан.

Внезапно торговцы и покупатели дёрнулись и задрали головы — причём кто-то всего на миг, сразу вернувшись к работе, а кто-то так и остался стоять. Двое друзей тоже посмотрели на источник такой реакции — на одном из балконов Дворца стояли две фигуры — пушистые и пернатые, рыжая самка и чёрно-оранжевый полосатый самец.

— Они дождутся того, что кто-нибудь с совершенно не магической винтовкой их "снимет", и никто не поймёт, откуда и кто стрелял, — Яролан вдруг помрачнел. — Как можно настолько не заботиться о своей стране…

— Кобник не выйдет на балкон, когда он под прицелом, они даже не предвидят это, а просто изменят вероятность события, — Норар предположил.

— Всё равно ведь опасно! И ладно бы речь произносили…

Тем временем Зорат Сурт, кобник, сар-волх Нашара, посмотрел с высоты балкона на толпу разномастных драконов. Занимающиеся своими делами простые жители Утгарда его не заинтересовали, но скользнув взглядом по толпе, Зорат высмотрел двух интересных гостей столицы. Наклонившись к Инанне, он что-то произнёс ей на ухо.