Обаламус
Шрифт:
— Время.
Солдат нехотя опустил руки.
— Уф-ф-ф… Загнал меня совсем!.. — говорю, протягивая перчатки для рукопожатия. — Чувствуется, что тренирован отменно, а я тут уже почти год в основном с «тенью» сражаюсь… Спасибо большое!
Лёгкие раздувались и сжимались, ритмично прокачивая сквозь бронхи живительный воздух. Душу заполнила чистая, незамутнённая сомнениями радость… Кубики-события наконец-то сложились! И как!!! Лучше не придумаешь! Парень азартен до самозабвения, и удары у него чемпионские. Вот теперь для «Рущука-2» у меня есть всё, что требуется: капкан, наковальня, молот
40
Но иллюзия готовности к встрече с Обаламусом недолго тешила самолюбие. Расплата за самонадеянность пришла внезапно и резко. Когда мы возвращались в здание, ускорившие к тому времени бег кучевые облака внезапно разошлись, и в этот разрыв на землю хлынул неожиданно яркий поток слепящего света. Сочной влажной зеленью заискрилась лужайка. Ещё секунду назад казавшаяся серой стена сделалась вдруг белоснежной. Сквозь птичьи трели сверху прорвался тонкий, противный скрип закрывающегося окна. Инстинктивно я поднял голову на звук. И яркое летнее солнце, отразившись от стекла, полыхнуло по глазам двадцатикиловаттным прожектором. Казалось, зрачки прожгло до самого мозга…
А затем откуда-то изнутри ударила боль… Шибанула внезапно и резко. Казалось, десятки игл со всех сторон вонзились в сердце. Мышцы живота заклинило на выдохе. И я никак не мог заставить их вдохнуть. А потом в глазах вдруг потемнело…
— …нашатырь давай! — услышал я Славин голос. — Ничего страшного, тепловой удар! В конце мая да при повышенной нагрузке — обычное дело…
Едкий противный запах прорвался в мозг сквозь ноздри, возвращая меня к действительности.
— Идти сможешь? — тихо спросил майор.
— Сейчас… — я с трудом приподнял голову.
Что-то всё ещё заметно спирало грудь, сердце дёргалось в темпе рок-н-ролла. На лбу и под мышками выступил пот. Окружавшие со всех сторон звуки, цвета и запахи били по нервам с такой мощью, словно их пропустили через усилитель… Потом в желудке полыхнул огонь, будто внутрь прыснули чистейшего спирта. Сознание снова попыталось куда-то уплыть, но я сжал зубы и прохрипел:
— Могу, конечно. Руку дай!
Дотащив до комнаты метеослужбы, Слава сгрузил меня в кресло, шепнул что-то на ухо Павловскому и включил электрочайник.
— Всё, цирк окончен! — сказал он столпившимся в дверях сослуживцам. — Теперь нам нужен свежий воздух, побольше чуть-чуть тёплого питья, отдохнуть немного… И через час будем как новенькие! Кстати, кто мудака-фельдшера встретит, сюда гоните! Пульс пересчитать, давление замерить… Нехрен майорам за сержантов пахать! А засим, никого не задерживаю…
Проводив взглядом уходящих, Слава развернул меня к свету и внимательно заглянул в зрачки.
— У тебя так уже было? — шепотом спросил он. — Я имею в виду: неконтролируемые приступы паники…
В ответ я только плечами пожал. Ну, не рассказывать же майору про ухо? Про первую встречу с Обаламусом? А врать — почему-то не хотелось…
— Ладно! — не стал давить на меня Слава. — Приходи в чувство! Как говаривал в таких случаях штандартерфюрер Штирлиц: время пока терпит…
Про Штирлица я в тот момент не понял. И честно говоря, про приступ — тоже.
Кое-что начало проясняться
Я снова увидел точь-в-точь такой же разрыв в кучевых облаках, только во сне он наступил на пять минут раньше, чем наяву — в тот момент, когда, до предела измотанный, я отступал под градом мощных ударов супертяжа. Блин!!! Ведь Виктор гнал меня строго «по солнцу», а смотреть на рослого вице-чемпиона при этом приходилось снизу вверх. И если бы в тот момент прямо над его головой зажглась мощная, ослепляющая «подсветка»…
Проснулся я от собственного хрипа… Простыня, наволочка и пододеяльник, насквозь пропитавшись потом, прилипли к телу.
Нет… Уже давно нужно было разломать эту глупую голову да выкинуть оттуда мусор, занимающий место головного мозга!!! И дело совсем не в том, что вчера я недооценил Виктора и лишь чудом избежал нокаута. Это просчёт тактический. Главное совсем в другом… В стратегии!!! Здесь ошибка на порядок серьёзнее! Обаламус считывает данные периферийных нервов. И он легко сможет понять, готов я к самоубийству или нет. Погибнет он, отказавшись отвечать на вопросы, или останется жив. Решился я на крайние меры, или просто блефую.
Тогда, чтобы его напугать, мне нужно полностью задавить в себе инстинкт самосохранения! А все надежды на то, что удастся убедительно изобразить его подавление — глупые иллюзии, опасный самообман. Это не театральная сцена, где зритель читает чувства актёра по выражению лица! Здесь невозможно сыграть так, чтобы все сигналы нервных окончаний говорили пришельцу о моей решимости идти до конца, если внутри этой решимости нет и в помине… Значит, получается, нужно срочно воспитать в себе бесстрашие! Вот тебе и задачка?! С какой стороны к ней подступиться? Сразу и не сообразишь!
Я натянул на плечи рубашку и принялся открывать окно. Петли чуть слышно скрипнули… Рука сразу же отдёрнулась, словно её ударило током. Снова, вот уже в третий раз за день, у меня подкосились ноги, и жёлтая слепящая молния сверкнула перед глазами… Нет, дудки! Если я стисну зубы, если покажу пришельцу, что, несмотря на бушующие внутри чувства, готов принять смерть…
Но было совершенно ясно, что всё это лишь иллюзии!
Скрип петель… Днём он тоже ударил по нервам. Интересно, почему? Преодолевая рвущуюся наружу панику, я закрыл глаза и снова взялся за ручку створки. Чуть-чуть на себя… Теперь одновременно с еле слышным скрежетом, ещё до того, как вспышка света заслонила собой всё вокруг, перед глазами успел шевельнуться тёмный силуэт. Похоже… Нет, точно! Гигантский чёрный паук из кошмара!!! Тогда, в детстве, он тоже выглянул из-за скрипнувшей двери спальни…
Так что же — ужас становится нормой? Нет, похоже, он ещё и нарастает с каждым часом! Всё меньшие стрессы нужны для того, чтобы страх захватил душу. А организм… Ведёт себя так, словно жаждет кошмара, а потом ещё и кайф ловит от мандража… Откуда оно во мне? Уж не Обаламус ли, гад такой, к возвращению приготовился?! Заранее капканы по комнатам расставил, кнуты и клещи пыточные развесил на стенах, инквизитор…
Или мне это только кажется? Но как бы там ни было, а с эдаким дефектом в черепушке я инопланетянину не противник… Теперь он может всё — одной левой, и что ещё обиднее — моей же!