Обаламус
Шрифт:
— Я поставлю этот вопрос перед Советом Сообщества в ближайшее время, — неохотно признал свою ошибку Обаламус.
Не сверхцивилизация, а детский сад какой-то! Но нет худа без добра! Один камень с моей души инопланетянин этой ошибкой снял. Будь Обаламус душевной болезнью, никаких погрешностей в его действиях самому больному отыскать бы не удалось. Это я ещё в прошлом году из статей в профильных журналах вычитал.
Странное дело, еще недавно никак не мог решиться уйти в теоретическую физику. А когда выяснилось, что нужно от нее отказаться, меня вдруг до дрожи в коленках потянуло теоретизировать…
Но еще труднее было
Ко времени окончания школы диагноз заменили на «эритроцитоз». Посоветовали регулярно сдавать анализы крови, не допускать резкого обезвоживания организма и рекомендовали лечебные кровопускания. Для поступления на геофак препятствий не возникло.
С тех пор я регулярно сдаю кровь, тем более что в Боткинской донорам прилично платят. Получается четыре в одном: сдача анализов, лечебное кровопускание, приварок к стипендии и дополнительные выходные. Даже как-то жалко расставаться с такой выгодной болезнью, но раз военная карьера мне с ней не светит, делать нечего — придётся выздоравливать.
Разъяснил ситуацию Обаламусу.
— Хорошо, — сказал он. — Попробую! Только мне проще не уменьшать эритроциты, а увеличить сам организм. Сделаем тебя сантиметров на пять выше и килограммов на десять тяжелее, а железы того же размера оставим — вот эритроциты и стабилизируются в пределах нормы. Да, не переживай так! Я же тебе не жир наращу, а кости и мускулатуру! Идет?
— По рукам! — отвечаю. — Действуй!
Возвращаюсь в палату, а там как раз результаты повторных анализов на дизентерию пришли. Оказалось, что зря нас с Геной в стационар закатали. Здоровы мы. Намудрили что-то областные эпидемиологи.
С обоими соседями по палате я расстался тепло. Обменялся координатами и с Семеном Михайловичем, и с Тимуром. Гена при расставании не присутствовал, он сразу же за вещами убежал. Даже попрощаться не зашел. Они про Гену тоже не вспоминали.
Уж не знаю почему, но не смог я честно и прямо отказаться от предложения Семена Михайловича, хоть и чувствовал себя при этом распоследним лгуном и предателем. Понимал, конечно, что не по-людски получается, но словно держало что-то изнутри… А выйдя из палаты, решил: лучше письмо ему потом напишу.
22
Вот так и получилось, что пятый курс я начал с мыслями не о научной, а о военной карьере. А потому в первый же день занятий зашел в знакомый спортзал секции бокса.
Тренер наш Степан Арамаисович Саркисян встретил меня прохладно. Оно и понятно. Я там на первых курсах только зачет по физкультуре получал, а результатов особых не показывал. Да и то сказать, если бы по заднице лупили, ещё куда ни шло… Так, нет же! Все больше по черепу попасть норовят! А голова для научного работника — это что? Правильно, основное орудие производства!
Но теперь-то совсем другое дело. Сейчас мне нужны: во-первых, кандидатская книжка к концу года, или как минимум первый спортивный разряд и, во-вторых, пару победных кубков посимпатичнее завоевать не помешает. Это, чтобы начальство армейское человеком молодого офицера считало, а не
Когда на весы встал, тренер и вовсе скуксился. Добавив с помощью Обаламуса восемь кило, я попал в самый ходовой вес, где кандидатов в сборную университета было намного больше, чем в этой команде мест. Но хоть не прогнал — и за то спасибо.
Иллюзий особых я не питал. Для выполнения задуманной программы требовалось не просто победить на первенстве МГУ, до которого оставалось меньше двух месяцев. Нужно было выиграть его с блеском и одновременно не перейти дорогу никому из признанных лидеров команды, потому что Саркисян — человек крайне осторожный. И он запросто может предпочесть яркому спортсмену стабильного. Или, говоря попросту, отправить на следующий этап не победителя, а серебряного призера. Если тот показывает лучшие результаты по сумме трех последних соревнований.
Но Степан Арамаисович сделал нетривиальный ход. Я от него такого, честно говоря, даже не ожидал. После тренировки он жестом велел задержаться для приватного разговора.
— Извини, Саша, но в «шестьдесят семь» [16] у меня уже полный комплект, а вот если поднимешься на вес выше, там места в сборной ещё не забронированы. В «семьдесят один» [17] на первенстве этого года — победитель получает всё. Мы поняли друг друга?
— Да, согласен, — пробормотал я, а что ещё оставалось говорить. — Только уж и вы тогда объясните, почему такие условия ставите?
16
второй полусредний вес от 63,5 до 67 кг
17
первый средний вес от 67 до 71 кг
— Ты сегодня на тренировке хорошо дрался. Раньше только время зря переводил, придуривался. А сегодня с азартом в бой лез. И удары у тебя теперь сильные, и защита непробиваемая. Только Исмаилов уже шестой год в этом весе очки с соревнований для команды приносит. Очень регулярно их добывает, между прочим. Ему меньше года в аспирантуре учиться осталось: последний шанс «мастера» здесь сделать. Так что уступить сейчас ты ему должен, а не он тебе. И ломать одному другого я вам не могу позволить. Ты понимаешь?
— Понимаю? Что ж тут непонятного? Но уж тот-то вес в случае победы мой?
— Там тоже есть неслабые ребята. Но молодые — всё у них впереди. А значит, всё достанется победителю: кубок, чемпионский значок, место в сборной! Это я твердо обещаю. Учти, победителю, значит — не обязательно тебе…
— Учту.
Всё было ясно, как «солнце в квадрате» [18] . Мне практически открытым текстом сказали, что нужно выигрывать с большим отрывом. Потому что все сомнения будут трактоваться в пользу противника. А если очень хочется взглянуть в глаза виновнику всего этого безобразия, достаточно просто подойти к зеркалу. Благо в нашем боксёрском зале оно — во всю боковую стену!
18
«солнце в квадрате» — метеорологический термин, означает высокую степень прозрачности атмосферы в безоболачный день