Об истине

Гичко Екатерина

Эта показная грубость оказалась незамеченной. Пьяный Вайриш был в своём мире и слышал только то, что хотел. Приложившись к горлышку бутылки, он забулькал вином. Низкан плотно сжал зубы и терпеливо подождал, пока наг закончит пить.

– Вы перепутали покои, - сообщил он об очевидном.

Вайриш хрипло рассмеялся и отрицательно покачал головой. Рука, держащая бутылку, опустилась на стол с такой силой, что сосуд раскололся. Стекло рассыпалось по столешнице и частично скатилось на пол, а вино алыми кляксами залило дерево и жалкими лужицами засверкало в осколках. Любопытный Дар,

высунувший нос из спальни, подозрительно принюхался и медленно, крадучись направился к пьяному нагу.

– Дар!
– сердито прикрикнул на него Низкан.

Зверёк виновато оглянулся на хозяина, но со своего пути не свернул. Низкан от досады взлохматил волосы, но за питомцем не пошёл: приближаться к нагу он не хотел даже ради него.

Вайриш, расстроенный гибелью вина, принял Дара весьма благосклонно. Почесал зверя указательным пальцем между крыльями и придвинул донышко от бутылки. К почёсыванию Дар отнёсся подозрительно и неодобрительно заурчал, но подношение его заинтересовало, и он, подступив чуть ближе, принюхался. Резкий запах заставил его отпрянуть. Озадаченно облизнув нос, зверёныш подступил к осколку с другой стороны и очень осторожно втянул воздух носом. В этот раз он не отпрянул, но и довольным не выглядел. Настороженно посмотрев на ухмыляющегося нага, Дар высунул язык и медленно прикоснулся его кончиком к влажно блестящему сколу.

Некоторое время после этого он сидел и озадаченно облизывался. Видимо, собранных ощущений не хватало, чтобы вынести какой-то определённый вердикт, и малыш, сунув нос в донышко, шумно залакал жидкость.

Низкан раздражённо выдохнул и посмотрел на нага ещё более неодобрительно. Мало того, что явился не в свои покои, так ещё и чужое зверьё спаивает!

– Я позову кого-нибудь, чтобы вас проводили до вашей спальни.

Только бывший вольный сделал шаг в сторону двери, как перед ним плюхнулся хвост. Низкан поспешно отступил.

– Не надо, - чётко произнёс Вайриш.
– Я тут спать буду.

– Это мои покои, - мрачно напомнил Низкан.

– Я знаю, - наг обмакнул палец в лужу вина, растёкшегося по столу, и начертил на спине увлёкшегося Дара какую-то загогулину.

Сообразив, что с ним бесполезно разговаривать, Низкан в очередной раз взлохматил волосы и решительно заявил:

– Хорошо, спите здесь.

И опять попытался шагнуть на выход.

Хвост никуда не делся. Стоило ему слегка пошевелиться, и Низкан опять отступил, от досады хмуря брови.

– Я теперь с тобой буду, - пьяно улыбаясь, обрадовал его Вайриш.
– Всегда-всегда.

– Да кому вы нужны?!
– не выдержал раздосадованный Низкан.
– Идите отсюда и проспитесь!

Лицо наагасаха помрачнело, а улыбка исчезла. Низкан не мог это видеть, но почувствовал, что атмосфера как-то изменилась.

– Как же ты на неё сейчас похож...
– тихо протянул Вайриш.

Низкан сразу и безошибочно понял, о чём он, и застыл. В груди комом свернулся холод. Он плохо помнил свою мать, только общие очертания и цвета. И совсем уж смутно самого себя. Неужели они действительно похожи? Дед никогда об этом не говорил.

– Я не похож на неё, - упрямо заявил Низкан.

Вайриш хрипло

рассмеялся.

– Кому ты говоришь об этом? Мне?
– он опять рассмеялся.
– Да я каждую чёрточку её лица помню. Каждую! За столько лет боялся, что что-то забыл, но нет.

В его горле зародился глухой кашель. Низкан напряжённо ждал продолжения. Сам не зная, что именно желает услышать, но он больше не хотел выгонять нага.

– А жаль, что не забыл, - наконец продолжил Вайриш.
– Такой, какой её видел я, наверное, никто не видел. Даже ты... тем более ты. Перед тобой-то ей зачем притворяться...

В груди что-то болезненно натянулось. В памяти вдруг высветилась яркая цветная картинка. Невысокая стройная женщина решительно шагала прочь от него. По её спине металась длинная русая коса.

«Уходит?»

Низкан обернулся и увиделся высокого широкоплечего мужчину. Он был полностью сед и опирался на палку, но в его теле всё ещё ощущалась недюжинная сила. Прищурившись, он неодобрительно смотрел вслед женщине и сокрушённо качал головой.

«Прости, Низкан. Моя вина - плохо воспитал».

Маленький Низкан просто качнул головой, показывая, что всё в порядке, но сердце распирало от обиды. Не на деда, на мать.

Эта уже подзабытая обида вновь, спустя столько лет, засела в сердце. Да, наг прав, мать ни разу даже не попыталась притвориться ради него другой. А он бы тогда принял и ложь.

– Знаешь, какая она была?
– сам того не замечая, Вайриш вжал в столешницу ладонью стекло. Острые грани впились в кожу, но мужчина не почувствовал.
– Юная девочка с огромными испуганными синими глазами. Сколько страха в них было, сколь мольбы... Красивая, хрупкая, такая беззащитная и наивная...

Каждое слово эхом разносилось в мыслях Низкана. Его мать такой не была. Наагасах словно описывал совершенно другую женщину. Незнакомую, но приятную.

– Она потеряла своих попутчиков и умоляла помочь ей. Я даже не сразу понял, что она слепа. А когда понял...
– Вайриш неожиданно задохнулся и закрыл глаза ладонью. Казалось, умершие инстинкты яростно вскинулись, вызвав спазм в горле. Они словно хотели заставить его умереть за то, что он позволил той девочке исчезнуть. Если бы не он, то она бы до сих пор была с ними и не стала бы такой.
– Мне захотелось уберечь её от всего. Чтобы она никогда и ничего не боялась. Чтобы только улыбалась и протягивала вперёд руки с уверенностью, что вместо пустоты её встречу я. Я был очарован и околдован ею так быстро, что мне казалось, что она всегда была в моей жизни.

Обида в сердце Низкана свернулась завистью. Ему бы тоже хотелось, чтобы мать обманула его именно так. Околдовала нежностью и теплом. Но она притворилась ради него лишь раз и обвела вокруг пальца лживыми посулами, не проявив ни капли чувств.

– Её попутчиков мы так и не нашли. Хотя искали долго... очень долго... А потом... Я даже не знаю, как это случилось, но случилось, - Вайриш отнял ладонь от глаз и посмотрел прямо перед собой стеклянным взором.
– Всё произошло как-то само собой. Я целовал её губы, щёки, удивлённо распахнутые глаза и дрожащие пальчики. Она была так робка и стыдлива...