Оазисы
Шрифт:
— Ты уверен? — спросил Основатель, и Алану почудилась в его ровном голосе тонкая насмешка.
— Нет, не уверен, — честно сказал он. — Я просто надеюсь на это. И верю.
— То, чего не хватало нам, — признал Основатель. — Мы перестали верить, а потому перестали жить по-настоящему. Наверное, именно потому окончательное решение полагается принять именно Двоим… Что ж, схватка состоялась, приговор объявлен. Мир будет меняться, но не сразу, а постепенно. Мы предполагали такой сценарий развития в далекие времена — и он готов. В этом мире родится тот, кто разрушит Черную границу на земле и в умах людей;
— Где? — раздался тонкий от напряжения голос Тэна. — Где родится этот Пророк? Я хотеть быть его спутник и слуга!
— Тебе не придется его искать, — заверил его Основатель. — Он появится совсем рядом. Тебе лишь нужно оставаться рядом с друзьями… Суд завершен.
И Основатель растаял в потоках жемчужного света.
Когда Алан, Кассия, Тэн, Матиас, Димитрий, Кровак, Н’Гала, Борислав и три Клейменых, что сняли маски, не скрывая более Клейма на лбах, вышли из Чертогов Основателей, наступил вечер и опустились густые синие сумерки.
Себастьяна и Омара похоронили у выхода из узкого ущелья, которое вело к Чертогам, в рыхлой земле, а сверху навалили камней, чтобы до тел не добрались стервятники.
Некоторое время Пилигримы и Клейменые стояли вокруг двух могил, а колеблющееся пламя факелов разгоняло ночной мрак.
— Я тоже виноват в его смерти, — заговорил Алан. Он обнимал Кассию одной рукой, а она осторожно прижимала кусок чистой ткани к его ране на плече. — Я его бросил… тогда, в детстве.
— Ради богов! — прорычал Димитрий. — То есть, ради Основателей, брось нести этот убогий бред, Алан! Ты бросил весь родной Оазис — так что теперь, смерть каждого галльфранца на твоей совести? Все Пилигримы оставляют дом и часто больше никогда не возвращаются. Таков закон бытия… То есть таким он был — до сегодняшнего дня… А теперь я и не знаю, как будем жить дальше.
Конец фразы он проговорил совсем тихо и неуверенно.
Матиас сказал:
— Будем жить как прежде, выполняя обязанности Пилигримов. Конечно, если кто-то захочет осесть… — Он взглянул на Алана и Кассию. — Принуждения ни в чем не будет. — Он перевел взгляд на Клейменых. — А вы трое, что насчет вас? Куда пойдете вы, когда вашего вожака больше нет?
До сего момента эта троица не проронила ни звука. Сейчас же один из них, смуглый, мужественный, но с чрезмерно выдающимся лбом, что было нарушением красоты обителей Либеры, на котором темнело Клеймо, ответил:
— Мы пойдем своей дорогой.
— Идите, — разрешил Матиас, усмехнувшись. — Если поклянетесь не ставить нам палки в колеса. Живите, как хотите.
— Клянемся, — твердо сказал Клейменый. — Нашего лидера больше нет, решение принято, и нам больше ничего не остается, как выбрать свою судьбу. Мы вас не потревожим.
Ожил Стефан:
— А вы, остальные Пилигримы, не хотите ли присоединиться ко мне? Я задумал потрясающую вещь, которая озолотит каждого из нас! В некоторых Оазисах есть Оседлые, готовые за золото прогуляться по Дебрям и разным Оазисам, и им нужны опытные проводники! Этакий туризм… Хватит с нас таскаться с невестами и мигрантами, пора ставить
Его лицо сияло радостью и предвкушением.
Тэн отмахнулся от него:
— Это ерунда. Основатель говорить о Пророке — вот что важно! Я всю жизнь молиться богам, и вот — я видеть Их своими глазами! Как я счастлив! Мне плевать на туристы и невесты, я хотеть служить Пророку!
И он уставился на Алана.
— Почему ты смотришь на меня, друг Тэн? — удивился тот.
— Основатель говорить, что Пророк родиться где-то рядом. А кого-то родить мочь только вы двое… Если только Пророк не появиться каким-то магическим образом.
— Скорее всего, он родится обычным образом, — сказала Кассия и улыбнулась. Она посмотрела на ошарашенного Алана. — А почему бы и нет? Почему бы нашему дитя не стать Пророком нового мира? Это ведь куда лучше, чем быть Пилигримом или Оседлым.
— Но… — промямлил Алан. — Это как-то чересчур быстро… — Он откашлялся. — Хотя… Почему бы и нет? По крайней мере, нянька у нас уже есть.
И он указал здоровой рукой на Тэна, радостно закивавшего с такой силой, что затряслись косички.
— Боюсь только, что наш ребенок будет разговаривать с милым акцентом, — проговорила Кассия.
— Тебе не кажется, что мы спешим с планами? — поинтересовался Алан. — Мы еще не поженились.
— А ты меня еще не звал замуж, — парировала Кассия.
— Кстати, — вмешался Димитрий, стараясь говорить тихо, но это у него не очень хорошо получалось, — насчет свадьбы. Я знаю неплохой Оазис, где можно сыграть такую свадьбу, что…
Он покосился на свежие могилы и посерьезнел:
— Но об этом позже.
— Да, — согласился Алан. Он смертельно устал и хотел одного — выспаться. — Утром решим, как быть дальше…
Странно, но никто не потрудился выставить охрану. Видимо, все пришли к выводу, что в Разрушенном Оазисе, где скрыты Чертоги Основателей, им ничто не угрожает. К тому же Рыцарь Дебрей мертв, а его помощники Клейменые поклялись не путаться под ногами.
Как выяснилось утром, все трое ушли ночью, не попрощавшись. Алан мысленно пожелал им найти Оазис по нутру и больше никогда не ввязываться ни в какие интриги.
Себ упоминал, что он припрятал большое количество Черного камня в горах. Алан подумал было, что надо выведать, где этот тайник, но потом махнул рукой: на кой ему Черный камень? В течении поколения мир изменится, и Черный камень будет никому не нужен.
Утром, когда яркое солнце поднялось над красноватыми скалами с зелеными пятнами растительности, Алан вышел из палатки и осторожно подвигал плечом. Рана затянулась, но до полного заживления было далеко. Кассия вечером наложила тугую повязку.
Сейчас она еще спала.
Они провели ночь вместе, но не предавались любви. У Алана не хватило сил, и вообще, он не торопил события. Вечером они немного поговорили; Алан не запомнил в точности, о чем, но знал лишь, что разговор был легким и теплым. В числе прочего он узнал, что в Парадайзе Кассия беседовала с Хранителем Знаний, которая выяснила у нее некоторые детали биографии; в частности — о гибели родителей, нежеланном замужестве и определении в невесты Хоу Вердена. Так что лже-Кассия не лгала, все это было правдой.