Оазис

Проценко Дарья Александровна

– Почему?
– вполне невинно поинтересовался он.
– Это же классика!
– он пролистал книгу и, открыв оглавление, зачитал название.
– Фискальдууз Бульзи Аак ‘Песнь о Принцессе Акусте, верном Туруре и страшном пещерном тролле, который…’, - но я не дал ему договорить.

– Да это же ужас что такое!

– Да ладно тебе Лель! Мне нравится!
– к нашей беседе присоединился Туль.
– По-моему очень весело.

– Чего уж тут веселого. Там наверняка дальше продолжение, как она умирает от ран, и он должен будет

взойти с ней на погребальный костер!

– Вот Лель! Ты с каждым днем становишься все циничнее!
– не выдержал Кольдранаак, - Это же история любви.

– А ты все глупее! Неужели ты искреннее считаешь, что смерть на погребальном костре - достойный удел?

– Да! Ибо без любимой жизнь не мила! А смерть, она ко всем приходит рано или поздно, так чем тот же погребальный костер хуже? Так хоть во имя великой цели и для воссоединения с предметом своей страсти!

– Слов у меня для тебя не хватает!

– Ну-ну, мальчики, не ругайтесь!
– со смехом сказал Тульчинизз, который получал неизменное удовольствие от наших перепалок.
– Я думаю, что в этой книге есть и еще что-нибудь интересное.

– Конечно же!
– с нескрываемым энтузиазмом откликнулся Коль.
– Например, вот это. Лель, тебе точно понравится! Это мое любимое. Называется ‘Голубь любви’

С хрустом сложив свои крылья,

Голубь любви упал,

И прямиком по центру

Он шею любви сломал.

Не сумев залечить свои раны,

Он кровь любви пролил,

Но голубь взлететь пытался,

В нем голос любви говорил.

Но с крыши голубь сорвался,

Он голос любви сорвал,

Крылом зацепиться пытался,

И кости любви поломал,

И кровь на земле оставляя,

Голубь любви пополз,

И путаясь в перьях пушистых,

К кровавой земле примерз.

Раскрытым клювом зевнул он,

И пасть он любви порвал,

Подергался голубь немного,

Любовь он осознавал…

Но след любви потерялся,

И слез не осталось следа,

Но голубь еще трепыхался,

Осталась любви еда,

Но пастью разорванной много

Еды любви не наешь,

И голубь ушел в вечность,

В вечной любви брешь!

Теперь уже не выдержал Тульчинизз и продолжил:

А если бы это был слоник,

Он бы хобот любви сломал,

И пальму любви опрокинув,

Ногами ее потоптал!

– Ох, Тульчинизз, ничего ты не понимаешь. Твой, так называемый стишок, не отражает сути описываемого явления. Фискальдууз в своем произведении метафорически описывает смерть, а точнее медленное угасание любви.

– Ну, уж не знаю, - хмыкнул Туль, - пожалел бы пташку-то. Убил бы как-нибудь быстро, а не по частям.

– А ты что, думаешь, любовь умирает сразу?

– Ну, во всяком случае, так долго и мучительно не дергается. Мне кажется, что

тут или ты не замечаешь ее угасания, то есть все происходит довольно обыденно и настолько постепенно, что сам процесс не отслеживается, просто в один прекрасный момент поймешь, что все. Либо резко, ну если твоя любимая совершит какой-нибудь неподобающий поступок.

– Ну, я тоже пока теоретик, - сказал со вздохом Коль, - но я думаю, что в книгах все-таки есть мудрость тех, кто уже прошел определенный путь.

– Но это не значит, что надо идти за ними по их следам!

Но Коль лишь посмотрел на меня так, как будто я самых элементарных вещей не понимаю.

Когда мы вышли из башни Кольдранаака и отправились к себе, Туль по дороге сказал мне:

– Знаешь, после сегодняшнего разговора я готов разделить твою мечту о море, по-моему, это как-то безопаснее!

– А как же любовь, большая и чистая в объятиях могучей воительницы, о которой нам каждый вечер вслух читает Коль?
– со смехом спросил я.

– Знаешь, - задумчиво произнес Тульчинизз, - я, похоже, и сам не знаю, чего хочу. И чем старше становлюсь, тем больше не знаю.

***

Под конец нашего захватывающего вечера Лорд Лукка настолько расщедрился, что уже готов был снарядить со мной в путешествие караван с подарками, а я была настолько пьяна, что готова была путешествовать в компании этого самого каравана. В этом угаре только Леди Лилит не потеряла головы и взяла на себя обязанность разделить наши идеи на ‘пригодится’ и ‘на потом’.

Для начала мне вручили ножные и ручные браслеты. Лорд Лукка кроме всего прочего курировал несколько крупных ювелирных мастерских, поэтому в качестве изделий сомневаться не приходилось. Пока Лилит отбирала самые изысканные и дорогие, Лорд рассказывал мне технику надевания, так чтобы мои прикосновения к запястью мужчины были ненавязчивыми, а как бы случайными, но при этом вполне себе ощутимыми. А я про себя решила ограничиться только ручными браслетами. С ногами это как-нибудь потом. Слишком интимный процесс.

При пространном изучении мужского белья, которое тоже предполагалось преподнести, Леди Лилит настояла, чтобы я ограничилась тремя парами шаровар, которые были естественной одеждой для обитателей Оазиса и, собственно, бельем не воспринимались. Лорд Лукка честно пытался всучить мне что-то непередаваемо красное кружавчатое, но Леди Лилит на ухо посоветовала ни в коем случае не брать!

С шейными и головными платками вопросов не возникло. Они все были превосходны. Ярких расцветок, с вышивкой, стразами и в огромном количестве. Леди Лилит посоветовала взять все, потому как весят они немного, все-таки шелк, а кому подарить всегда найдется. Вдруг с одним драконом не повезет, надо чтобы подарков и на непредвиденные ситуации тоже хватило.