Оазис
Шрифт:
Стряхнув с сигары пепел, она произнесла чуть насмешливо:
– Ну что ж, рассказывай.
– Ты можешь смеяться надо мной, но мне это действительно показалось занимательным. Мне представилась возможность поговорить с Лейси Хьюстон. Она очень мила, Зоя, по-настоящему мила.
Зоя пожала плечами:
– А разве я когда-либо это отрицала? Многие наркоманы бывают милейшими людьми, пока что-нибудь не примут.
– И Рем… то есть Тодд Ремингтон. Тот самый актер, бывшая звезда вестернов,
Зоя насторожилась.
– И что же Рем?
– Теперь, когда он трезв, он тоже показался мне очень приятным человеком. Он буквально напичкан всевозможными голливудскими историями и доставил нам всем массу удовольствия, делясь воспоминаниями.
– Он называл в разговоре мое имя? – небрежным тоном спросила Зоя.
– Нет, по крайней мере насколько я помню. Учитывая, что в тот день Рем был пьян в стельку, я сомневаюсь, что он вообще помнит, как попал на прием, а тем более – кто ты такая. – Во взгляде Сьюзен мелькнуло любопытство. – А почему он должен о тебе спрашивать?
– Я знала его раньше. Когда я рассказывала тебе о своем прошлом, то ни словом не упомянула о Реме.
Она вкратце поведала Сьюзен, какую роль играл в ее прошлой жизни Тодд Ремингтон.
– Но он был так пьян, что скорее всего не узнал тебя.
– О нет, он меня узнал. Он позвонил мне через несколько дней после вечеринки и предложил встретиться, чтобы поговорить о старых добрых временах. У меня такое ощущение, что он хочет выжать из меня деньги в обмен на молчание.
– На меня он произвел совсем другое впечатление, Зоя. Шантаж? Вряд ли он на это способен.
– Я знаю, Тодд Ремингтон – человек вполне порядочный. Но он – алкоголик, моя дорогая, а я уже давно убедилась на опыте, что ни в коем случае нельзя доверять алкоголикам. Кроме того, Рем всегда жил с размахом, а в последнее время покатился по наклонной плоскости. Меня удивляет даже то, что у него нашлись деньги на лечение в Клинике. Скорее всего он где-нибудь их одолжил. Даже порядочные люди могут поступить бесчестно, если их прижать, а я подозреваю, что Рема в данный момент именно приперли к стене.
– Иногда меня поражает твой цинизм, Зоя. Должно быть, это осталось в тебе от прошлого, ведь ты видела так много темных сторон жизни… О! – Сьюзен поднесла руку ко рту. – Прости меня. Мне не следовало говорить это.
– Почему бы и нет, дитя мое? Я выжила только потому, что всегда подозревала в людях самое худшее. Гораздо легче совершить ошибку и потом попросить прощения, чем проявить наивность и потом горько за нее расплачиваться.
– Я все же думаю, что ты ошибаешься насчет Рема, – не отступала Сьюзен.
– Если так, я охотно принесу извинения…
Тут ее прервал телефонный
– Зоя? Это Мэри Ли Босуорт.
Мэри Ли Босуорт совсем недавно стала сторонницей их дела и, как все вновь обращенные, отдалась ему со страстностью евангельского проповедника.
– Привет, Мэри Ли. Чем могу быть полезной? – спросила Зоя.
– Не знаю, в курсе ты или нет, но на следующей неделе в Палм-Спрингс должно состояться собрание агентов, занимающихся торговлей недвижимостью.
– Да, кажется, я что-то об этом слышала.
– Насколько я понимаю, Отто Ченнинг собирается устроить для потенциальных застройщиков экскурсию по Оазису. Мы тут поговорили между собой и решили, что это самое подходящее время для проведения очередного митинга. Мы могли бы даже организовать пикет против дальнейшего роста Оазиса, тем самым дав понять непрошеным гостям, что им лучше убраться отсюда. Но надо, чтобы ты непременно выступила на митинге.
– О, я не знаю, что тебе ответить, Мэри Ли. Всю эту неделю я была не совсем здорова.
– Но без тебя наша затея может потерпеть крах. Ты нужна нам.
– Хорошо, я подумаю. Это все, что я могу пока обещать.
Зоя некоторое время оставалась на кухне, размышляя над угрозами Ченнинга и той потенциальной опасностью, которую представлял для нее Тодд Ремингтон.
Когда она вернулась в атриум, Сьюзен спросила, кто звонил.
Зоя хотела было солгать, но в конце концов передала Сьюзен содержание телефонного разговора.
– Почему ты ей отказала?
– Я не отказала, а просто обещала подумать.
– Прежде в таких случаях у тебя не было нужды в долгих размышлениях. Ты ведь собираешься отказаться, да? – В голосе Сьюзен прозвучал укор.
– Вероятно, мне не стоит рисковать. – Зоя тяжело опустилась в кресло.
– О каком риске идет речь? Я же тебе говорила, что мой отец будет держать язык за зубами.
Зоя взглянула на нее с любопытством:
– Да, но ты так и не объяснила мне, каким образом тебе удалось его запугать.
– Тебе не нужно об этом знать. Просто поверь мне на слово: Отто Ченнинг и словом не обмолвится о твоем… бурном прошлом.
– Не забудь Рема. Он тоже знает.
– Мне с трудом верится, что он станет использовать это против тебя. Но если даже допустить, что я ошибаюсь, каким образом твое выступление против дальнейшего роста Оазиса может заставить его перейти к решительным действиям? Для него эта тема не представляет ни малейшего интереса. Скорее всего он даже ничего не узнает о митинге. Пациенты Клиники не читают газет и не смотрят телевизионные новости.
– Пожалуй, ты права. Я просто уклоняюсь от прямого ответа…