Оазис Джудекка
Шрифт:
20
СНЫ ОБОРОТНЯ.
СОН БЕЗ ВИДЕНИЙ (СНОСЛЫШАНИЕ): БОРМОТАНИЕ СТАРУХИ
«Я предпочитаю конвоировать старых больных женщин. Эти не скулят, не жалуются. Радуются каждому дню, каждому часу. Если боль чуть-чуть ослабевает – уже праздник для них. Но они всегда готовы вынести худшее. С ними легко, хотя конвой порой затягивается на годы. Тускло чадящие свечки не задувает даже сильный ветер…
А с детьми много возни. Их суетливые игры не на шутку утомляют. Часто они вообще не подозревают о моем существовании и ведут себя так, словно меня нет. Это порождает комплекс неполноценности и желание напомнить о
Да, при прочих равных условиях я выбирала бы женщин. Но Великое Колесо не спрашивает. Я поставила на «зеро» и проиграла. На этот раз мне достался молодой мужчина в расцвете сил, который большую часть времени, отведенного для жизни, был погружен в мрачную созерцательность, – и я поняла, что нам предстоит долгий совместный путь.
Мужчина – это всегда амбициозность. Даже за минуту до конца. По моим наблюдениям, они не на шутку озабочены тем, чтобы умереть красиво. Эстеты хреновы! Это трогательно, хотя и немного смешно. Моя-то работа всегда одинакова…»
21
Если я когда-нибудь сдохну – по воле ЕБа или своей собственной, – то и тогда, мне кажется, долго отлеживаться не придется. Отдохнуть не дадут, это точно, – во всяком случае, праведникам вроде меня. Душа попадет прямиком в некий сумеречный Монсальват, полный теней и ловушек для теней. А там начнется вторая серия бесконечной беготни.
ЕБ утверждает, что душа существует. У меня нет оснований не верить Ему – иначе откуда берутся эти проклятые сны или «воспоминания» о том, чего не происходило в действительности? И что означало бы в противном случае присутствие Оборотня? По-моему, он есть не что иное, как незаконный жилец, чужая тень, ненароком подсаженная в камеру-одиночку в нарушение тюремных правил.
Иногда мне даже снился этот чертов призрачный замок. Внутри него был многоярусный лабиринт – как необъяснимая данность, в которую попадаешь без альтернативы. Можно было попытаться пройти сквозь стены, однако они представляли собой концентрированные кошмары, поэтому и во сне игра продолжалась по прежним правилам. И если я становился бестелесным, то ЕБ утрачивал даже голос. Он был неописуемым средоточием вины, мук и вечности, которое шлялось по замку, заставляя шарахаться тени, напрасно искавшие покоя и прощения…
Уверен: расскажи я это вслух – и Сирена назовет меня психом. Ее умишко устроен просто, а мотивы не загрязнены мистической блажью. Зато она в каждый момент точно знает, чего хочет. А если не знает, то реагирует инстинктивно. Это дает ей силу добиваться своего.
…Стоило мне лишь высунуть голову из «полыньи»; стоило навести резкость и разглядеть сквозь застилавшую глаза розовую дымку незнакомый туннель; стоило увидеть удаляющегося («Куда же ты, счастливчик?!») мужика с каким-то горбом на спине (в первый момент я даже не сообразил, на что смахивает этот горб!); стоило рявкнуть про себя «спасен!»; стоило только ощутить удушливую здешнюю жару и пронизывавшую стены дрожь; стоило услышать отдаленный гул и учуять вонь смазки и
22
Сирена тихонько запела <<Thrill is gone>>.
О нет! Только не это…
Тяжело дыша, я положил голову на металл. Он был горячим – как и желе в костяной кастрюле моего черепа. Для меня кошмар не закончился. Все еще было впереди…
Когда вдруг раздалось негромкое шипение, неизменно предваряющее голос ЕБа, до меня дошло, что все это означает. Я кисло улыбнулся. Всего лишь улыбнулся – истерический смех был подавлен в зародыше слепящей вспышкой боли. Замер, затаил дыхание, чтобы успокоить зверя. Кто-то внутри меня произнес целую едкую речь:
«Ваша Бестелесность, мои поздравления! Вы непревзойденный ублюдок, настоящий чемпион! Ваша последняя ловушка поистине великолепна. Крысоловка наоборот? Как остроумно! Я восхищен Вашей изобретательностью. Надеюсь, Вы неплохо повеселились. Признаю свое полное и окончательное поражение. А теперь… Не могли бы мы покончить с этим быстро?»
Уверен, что я не произносил вслух ничего подобного. Ну разве что самую малость – и очень тихим шепотом.
Но ЕБ тоже зашептал:
– Быстро не получится, сынок. Придется еще помучиться. Позволь дать тебе совет: пореже слушай свою бабу – она ведь ищет совсем другое. Ребенка, мать ее так! Это может стать твоей проблемой, большой проблемой. Свихнувшаяся сучка – плохой напарник, не так ли? Она заведет тебя черт знает куда. Она запоминает все, что прочла, а какой прок? Монсальват – старая рухлядь. Тут было полно недоумков, которые пачкали стены… Ищи, сынок, и не поддавайся соблазнам! А вдруг сейчас ты ближе к цели, чем когда бы то ни было?!
Назойливый шепот пропал. ЕБ чересчур разговорчив. Одна из примет гласила, что это плохо. Он любил поболтать с приговоренными…
Но вообще-то он прав. Если мифическое Место существует – а я в это по-прежнему верил, принеся в жертву и оставив в лабиринте свою кровь, шкуру и немного рассудка, – значит оно хорошо спрятано. Так хорошо, что многие поколения разведчиков, жившие до меня, не сумели его отыскать.
Я исподтишка наблюдал за Сиреной. Каждое слово ЕБа было клеймом, выжженным на моем мозге. Что Он имел в виду под «большой проблемой»? Разве я подчинялся Сирене? По-моему, до сих пор я сам выбирал маршрут.
«По-твоему?»
Оказывается, черви сомнений умеют разговаривать… А как насчет ее песен? Да-да, песенок, порой неотличимых от бреда; колыбельных, навевающих сны и мечты; долгих неотвязных чтений наизусть на сон грядущий, которые в конце концов порождают ложные воспоминания? Она все делает вскользь, между прочим, – но ее паутина держит крепко. Я жертва, из которой она медленно высасывает…
23
…Уже через секунду выражение предельной изнуренности на ее лице сменилось совсем другим. Моя жена превратилась в разъяренную самку и бросилась вслед за убегавшим. Несмотря на то что крысоиды успели попробовать на вкус ее мясо и по ногам Сирены обильно текла кровь, она не издала ни звука, а бег ее был плавным и быстрым.