О Вечном…
Шрифт:
Как бы ни болело сердце русское, где бы ни искало оно решение правды, но имя святого Сергия Радонежского всегда останется тем прибежищем, на которое опирается душа народа. Будет ли это великое Имя в Соборе, будет ли оно в Музее, будет ли оно в книгохранилище, оно неизменно пребудет в глубинах души народной. Опять далеко за пределами церковного подвига строительное и просветительное имя Святого Сергия хранится в сердцах, как драгоценнейший Ковчег духа. Хранится оно, как прибежище народного сознания в трудные минуты мировых перепутий. Не затемнится в существе своем Имя Святого Сергия, не затемнится во множестве других имен сокровище души народной, от древних и до многих современных. Тогда, когда нужно, народ опять обращается к выразителю своей сущности.
Среди
Не смешает со множеством славных имен народ Индии имя Акбара, собирателя, творца счастливой народной жизни. Народ не забывает и не припишет никаким умаляющим побуждениям широкие мысли великого объединителя Индии. В храмах Индусских имеются изображения Акбара, несмотря на то, что он был мусульманин. Вокруг головы Императора изображается сияние, что вовсе не всегда является отличием просто Властителя. Для Индии Акбар является не просто властителем, но сознание народное отлично понимает, что он был выразителем души народной. Так же, как и многие священные в памяти имена, он собирал и сражался вовсе не для личной ненасытности, но творя новую страницу великой истории.
Вспомним ли мы о дальнем Тибете, строение государства свяжется с именем великого Далай Ламы пятого. Где бы ни блуждало сознание тибетское, в существе своем оно хранит это имя создателя Поталы [162] и Тибетской Государственности, хранит его, как истинный оплот сердца своего. Целый ряд был Далай Лам, но народ бережет имя строителя, собирателя, созидателя. В этом сказывается неуклонный суд народной души.
За пределами целого ряда Китайских Императоров разве не судим мы Китай по Лао-Цзы и Конфуцию?
162
Потала — дворец Далай лам в Лхасе, один из шедевров мировой архитектуры (в современном виде относится к XVI в.).
Ведь не по торговле греческой воссоздаем мы достоинство матери классических стран, но по Аристотелю, Пифагору, Платону, по Фидию, по Сократу.
Что бы ни случилось с Германией, она твердо знает великих своих выразителей: Гёте, Шиллера, Дюрера, Вагнера и тех, кому не изменит душа народная, что бы ни случилось,
И не должны ли мы судить Англию по Шекспиру? И не можем ли мы утверждать значение Скандинавии по устремленности Викингов? И среди великих искателей, созидателей, не забудем, что душа монгольская всегда бережет у сердца своего образ Чингиза. Не говорит ли этим Монголия, так хранящая облик героя, о своем потенциале к восхождению.
И разве великое имя царя Соломона не является символом целой огромнейшей психологии? И разве сердце каждого еврея не бережет в лучшем тайнике своем это несокрушимое, созидательное, громоносное имя? Уж не говоря о тех Великих Именах Высших Носителей Света, вышедших из сокровенной, священной колыбели Азии.
Ясно, что можно нескончаемо приводить неоспоримые примеры из стран и великих и малых о безошибочном суде души народной. В этих воспоминаниях составится блестящий ряд выразителей стран, выразителей эпох и духа человеческого. Разнообразны будут эти выразители и по времени и по положению своему, по окружавшим их обстоятельствам, но какая-то неоспоримая планетарная ценность выявляется при отборе этих строительных прекрасных имен-понятий. Эти имена, они уже вышли за пределы личности, они уже стали синтетическими мировыми понятиями. Их вовсе не мало, и хранилище планеты, сокровищница творящего подвига, поистине прекрасна. Всеобъемлемостью своею, широтою своею, выразители стран, народов, как белоснежные вершины Гималайские, в лучах света посылают друг другу привет ничем не заслоненный. В дни празднеств Культуры все эти
На празднике Культуры, среди чертога Знания и Красоты, среди длинных столов трапезы духовной увидим мы стол светлый, светом осиянный. Откуда же сверкание это? Где же светлые гости престола сего? Может быть, уже снизошли они. Быть может, глаз наш, затемненный, не разглядит их, не вынеся сияния Света нездешнего. Но не будет сиять даже лучший престол, если пуст он. Если сияет, значит, Они уже там. Не разглядеть, не сопоставить Их, но можно осознать Их в сердце, ибо что не вместит оно, сердце человеческое? Светом сердца сияют светлые гости Культуры.
1932 г.
Риши
С отвесных скал, как серебряные нити небесные, сверкали водопады. Светлые брызги ласкали камни с древними надписями об Истине. Разны камни, различны знаки надписей, но все они о той же Истине. Садху припал губами к камню и пьет благодатные водопадные капли. Гималайские капли!
На богомолье в Трилокнат, к древней святыне тянутся вереницы садху и лам. От разных путей вместе идут они. Кто с трезубцем, кто с тростью бамбука, а кто и вовсе безо всего, и без одежды совершает духовное хождение. Снега перевала Ротанга им нипочем.
Все ли хороши. Все ли вышне духовны? Но ведь и ради одного праведника Град бывает помилован. Уж простите, ходим по-хорошему.
Идут богомольцы, знают, что здесь жили Риши и Пандавы. Здесь Беас или Виас [163] , здесь Виасакунд — место исполнения желаний. Здесь Риши Виаса собирал Махабхарату.
Не в предании, но в яви жили Риши. Их присутствие оживляет скалы, увенчанные ледниками и изумрудные пастбища яков, и пещеры, и потоки гремящие. Отсюда посылались духовные зовы, о которых через все века помнит человечество. В школах заучивают их, на всякие языки переводят, но кристалл, накопленный их, наслоился на скалах Гималайских.
163
Беас или Виас — река в долине Кулу, на берегах которой легендарный риши Виаса собирал Махабхарату.
"Здесь и Риши Виаса, составитель Махабхараты, и Риши Васишта, открывший целебные источники, и Риши Капила, уничтожавший зло смертным глазом, и Риши Гоутама, и Пахари Баба, и Гуга Коган, и Нар Синг — каждый с целым эпосом подвигов во Благо. Здесь отдыхали Пандавы от трудов бранных. Здесь и подземный ход Арджуны из Кулу в Маникарн. Здесь и Чандра-Бхага, издавна ознаменованная в Пуранах. Здесь и страна Хахор и священные книги, сокрытые от гонений нечестиваго царя Ландармы. Шепчут ведуны, что воплотился он в Тибете.
"Где же найти слова о Творце, если вижу несравненную красоту Гималаев" — так поет Индус. По путям Гуру, по высотам Риши, по перевалам путников духа наслоилось то, что не смоют ливни и не испепелят молнии. Идущий к добру, благословен на всех путях. Трогательны повести о том, как встречались праведники разных народов. В бору деодары [164] касаются под ветром вершинами. Так и все вершинное встречается, не поражая и не вредя. Когда-то споры решались единоборством, а соглашения беседою глав. Как девидары совещались между собою. И слово-то какое милое, девидар — дар Божий. И названо все не просто, ибо целебна смола девидаров. Девидар, мускус, валериан, роза и вся прочая благая аптека Риши. Хотели отменить ее множеством открытий и все-таки опять обращаются к основам.
164
Деодар — гималайский кедр.