O(r/d)dinary
Шрифт:
Когда Эванс вернулась взглядом к Миуре, тот протирал свои очки. Но Ликс была практически уверена, что секунду назад он внимательно изучал ее лицо.
Ликс покопалась в карманах куртки. Найдя монеты, подошла к автомату и достала из него несколько жвачек. Вернувшись на лавочку, вложила половину в ладонь Рину и, когда тот поднял на нее взгляд, ярко ему улыбнулась.
Много было в этом взгляде. Сочувствия. Боли. Понимания.
Ликс все их принимала. И улыбалась со всей искренностью. Потому что на самом деле всё ведь хорошо. Теперь –
Пока все они будут рядом друг с другом, не важно, сколько в ее голове воспоминаний, пока она может создать новые.
– Боюсь, если моя способность не смогла выцепить в тебе счастье, то воспоминания безвозвратно утеряны. Дело было не в безразличии. Я ошибся.
Слова мешаются с шелестом разворачиваемой упаковки. Мятная жвачка щиплет язык. А на душе у Рина очень горько.
– Да нет, ты всё правильно сказал. В какой-то момент я, кажется, правда перестала бороться за себя. Но не помню, что этому предшествовало. Да и, может быть, это отличный повод начать сначала.
– Я бы сказал, что ради тебя виновника готов на кусочки разорвать, да в очередь придётся становиться, – выдыхает в ответ Рин. – Но я хочу обещать, что приложу все силы к тому, чтобы раскрыть это дело как можно скорее.
Ликс не спорит. Просто кивает.
Взгляд упёрся в разноцветные автоматы, полные сладостей и маленьких игрушек.
– Кстати, а это ничего, что мы только вдвоём пошли? – наконец спрашивает она.
– Ничего, – Рин отжимает насквозь промокший рукав пиджака. – Со мной ходить по темноте в большинстве случаев безопасно.
– Это почему? – Ликс заинтригованно придвигается ближе, предчувствуя, что сейчас услышит нечто интересное.
– Потому что у меня есть хорошие друзья, – загадочно улыбаются в ответ.
– Ребята из Клуба? Но разве простое знакомство может стать препятствием для злодеев?
– А я не о состайниках говорю. Я вот про них.
Рин показывает за свою спину, и Ликс хмурится, вглядываясь в темноту. Которая начинает смотреть на нее в ответ светящимися глазками-бусинками. А потом, вдруг, выпрыгивает и, пролетев по воздуху, садится на плечо Ригелю.
Чёрная лиса косится на Ликс, но не выказывает недовольства от ее присутствия. Миура чешет её призрачную шерстку между ушей.
А Ликс тем временем медленно закапывает себя под кучей вопросов. Не сказать, что ей страшно, но...
Разве то, что она видит – нормально?
Рин читает в ее глазах как минимум половину того, что она хотела спросить, поэтому опускает лисицу на землю. Та отправляется изучать остановку, обнюхивая всё вокруг, словно собака.
– Что сделает любой человек, если всю жизнь прожил нормально, но потом вдруг начал видеть всякую чертовщину? Подумает, что сошёл с ума. Обратится к специалисту. К экзорцисту. Да куда угодно. Я же просто пошёл в темноту и подружился с ней, насколько она давала мне возможность. Эти ребята меня не бросят в трудную минуту. Вот поэтому, пусть
Честно говоря, уже и сама Ликс стала его чуточку бояться. Нет, ну, серьёзно. Эти ребята не от мира сего, такие необычные. И достойные восхищения.
Ликс посмеялась, наблюдая за тем, как лисица ткнула лапой кнопку автомата, а тот внезапно заработал, заставив её в испуге выгнуться дугой.
– Это так здорово, – тихо сказала она.
– Может быть. Но это и одна из причин, почему я больше не захотел оставаться среди обычных. Для них я после такого оказался слишком странным.
Эти слова задели в Рине какие-то слишком уж личные нити, поэтому остаток времени они провели в молчании.
На обратном пути он больше не играл. Высматривал за окном силуэты и тени. Плавал глубоко в своих мыслях. Тех, что были закрыты на замок в деревянной шкатулке.
По приезду Рин бросает пакеты на пол в холле, касается наушника и кричит в громкую связь:
– Еда прибыла, разбирайте, пока всё без вас не съели!
– Том, верни мои очки! – раздаётся с обратной стороны голос Джесси.
– Да что ж ты так быстро бегаешь, тебе лет сколько?! Для здоровья вредно! Ай, не бей меня! – второй крик, но уже одновременно по громкой связи и совсем рядом, в левом проходе.
– Заперт в тюрьме. Принимаю передачки,– Ян.
– Военный врач исполняет долг. Перезвоните позже, – Черри.
– Бин десятый сон видит. А вот я сейчас приду и всё съем! – Джерри.
– Убери руки от моего передатчика! – "Спящая" Бин.
– Цирк, – хмыкает Рин. – Ликс, хватай своё и Яна и пошли. Пусть эти чайки дальше сами разбираются.
А затем подцепляет пальцами упаковку с бисквитными рулетиками и, огибая сцену расправы над котом-воришкой, спешит наверх.
Ликс идёт следом почти шаг в шаг.
Но застывает в проходе медицинского кабинета, когда видит обнажённую спину Яна, полностью исполосованную шрамами.
Ожоги. Колотые и рваные раны. Порезы.
Аристократически бледная кожа едва пробивается из-под белых и красных разводов.
Все они давно зажили, но Ликс смотрела на каждый и каждый под ее взглядом будто бы вновь начинал кровоточить.
Только уже в ней самой. Распарывая сердце по шву.
Ян осторожно повёл головой, услышав скрип двери. Ликс поняла, что тот на нее смотрит. Сделала шаг назад. Затем второй.
А потом и вовсе осознала, что она, кажется, что-то забыла. Далеко отсюда. На другом краю здания в самом темном углу, который сможет найти.
О ее присутствии остались напоминать лишь алеющие в белом свете яблоки.
Ян на это сделал отчаянный порыв пойти следом, на что был прибит подушкой к кровати руками Черри.
– Ей нужно побыть одной. А тебе необходим постельный режим.
– Может, поторгуемся? – Ален и не думал, что когда-то дойдёт до того, что ему придётся умолять о пощаде врача.