О наболевшем
Шрифт:
Снова встретимся когда?
Твоя улыбка, как звезда,
Глаза, как небо голубое,
С тобой снуём туда, сюда,
И чувство, будто я не болен.
Хочу украсть тебя, не буду,
И в мыслях, вдоль и поперек,
Хочу обнять тебя, ты всюду.
И чем же я тебя привлек?
Хочу взглянуть тебе в глаза,
Боюсь, украдкой, вижу,
Вдруг украдёт другой тебя?
И я тебя уж большое не увижу?
Вдруг
Вдруг не такой, другой,
Вдруг слишком глуп, или умен,
Вдруг стану я не твой?
Я вспомню снова двор тот,
Ту лавку, что царапала мне ногу,
Теперь сижу, тут все наоборот,
Сосед, ты, закрывай фрамугу…
Не знаю, что нашло сейчас,
Пишу я о тебе стихи,
Надеюсь, что, увидев все, в тот час.
Ты не осудишь все мои грехи.
Мне страшно одному, мне страшно жить,
Мне страшно спать…
Я не могу себя любить,
Пора могилу мне копать.
С тобой спокойней на час,
В ночи молю судьбу,
С тобой мне тише в сотни раз,
Но я, не буду, не молчу.
Твои глаза, они как яд, но только не убивец.
Мои глаза, в слезах стоят, они тихи, убиты.
Спасибо…
Дякую…
Благодарю…
Рахмет…
Мой памятник, твоих стараний результат.
Твой памятник – душа твоя, улыбка.
Я не терплю, когда меня пленят,
Но тут я сдался. И это не ошибка!
…
На склоне холодно и тихо,
Я тут стою, меня сюда несли.
И мысль скоро вылетела, лихо:
«О боже, все, меня спасли.»
Метет пурга, заносит сосны.
На склоне мертво все давно.
Сквозь веки проступают мои слезы.
И жизнь пьянит меня. Вино!
…
А на краю обрыва воет, душа перед другой душой.
А на краю обрыва тихла любовь людей. С земли чужой.
Никто подняться здесь не сможет, никто пред грозным не стоит,
И я не смог бы без укора. Я верил: «Он меня сразит!»
…
Стою, весь мира как на ладони.
И это все – вершина, мир.
Я здесь? Не верю! Ущипните…
О боже… Это что? Олимп?
Я не невежда, я здоров.
Не верю вам – толпе волхвов!
Я счастлив буду в тишине,
Не говорите обо мне!
Мне нужно сотню тех ночей,
С тобою ярких тихих дней,
Тебя в объятиях я свои,
Согрею как тогда свой стих.
Про тебя…
Не
Что скажут что-то про тебя,
Не дам в обиду тем парням,
Что были годы до меня…
Не буду верить я вранью,
Коль скажет мне другой!
О том что я люблю не ту,
Да пусть я окружён толпой!
Тебе останусь верен…
Я буду ласков лишь с тобой,
А, впрочем, без меня все знаешь…
С тобой я боль свою долой,
Ведь к счастью быстро привыкаешь…
Не верю всем, но не тебе,
Твои слова меня согреют,
И ночь стихами при Луне,
Лишь о тебе тихонько мне навеет…
Ты не моя, и никогда не будешь,
А я не твой, но я люблю тебя.
Ты не моя, в ночи с другими блудишь,
А я чужой… Жнец этот для меня.
Мы не вдвоем, так быть уже не может,
Ты не одна, толпой всегда окружена.
Чужим дыханием, он тебе изложит,
Как ложь его и пылка и красна.
И ты поверишь, в сотню раз услышав
Слова, ты, лести, страсти, и, «любви»
А я в углу, все это лишь заслышав,
Буду стоять, рыдать в седой, чужой ночи.
Тишина вокруг тянулась и убила мне тоску.
А в моей главе явилось: «Мне не взять ли табаку».
Тишина, кровать и лампа,
На столе лежит листок,
И написанная драма,
Моих мыслей – лишь кусок.
Я ползу к столу, по полу
Томный, терпкий омут в круг,
Не прошу, не обращаюсь и к богу,
Слышу из-за двери стук.
Тень.
Вошла ко мне, склонилась
И открыла рот. Боюсь.
Кровь из ран вновь засочилась,
Я с судьбой своей мирюсь.
Но не мертв я, что же боле?
Тень к столу, да-да, ушла,
Я молюсь, прошу о воле.
Я прошу, чтоб боль прошла.
Тень беснуется и злится,
Злят ее мои стихи
А судьба над ней глумится,
Злят ее, ее грехи.
Я проснулся. Тихо так же, на столе лежат стихи,
Я очнулся, тих мой демон, тихи тоже и грехи.
Я прошел.
На тумбе ноша, там лежит конверт, письмо
В нем находится лишь фото и записка, все немо.
Я прочел.
Там тихим гласом повествуешь ты о нем,