Шрифт:
Большой брат или Всевидящее Око?
Человек всю жизнь учится читать. Однажды освоив буквы в школе или независимо от нее, он затем вынужден учиться читать по лицам, разбираться в различных знаковых системах, от умения читать которые (например, язык дорожных знаков) зависит жизнь и его, и тех, кто рядом.
Любая культура является сложной системой оповещений, предупреждений, напоминаний о прошлом, запретов.
Человек, не умеющий
Надо учиться читать.
Иногда люди выпячивают знаки своей принадлежности к субкультурам. Тогда по манере завязывать галстук и по марке часов на запястье, по цвету платка, выглядывающего из кармана, или по рисунку татуировки ты сразу узнаешь о человеке именно то, что он сам хочет сделать известным для людей, умеющих эти нюансы замечать.
Иногда, напротив, кто-то нагло метит территорию, разбрасывает знаки своего присутствия, но окружающий люд в ус не дует, поскольку чтению особых знаковых систем не обучен.
Трудно сказать, с чем именно мы имеем дело в данном случае, но на рекламных щитах в Киеве появились плакаты, возвещающие о появлении в Украине «Большого брата».
Вроде бы все понятно – телевизионное шоу, по типу которого были сняты прошедшие на наших экранах «За стеклом», «Дом-1» и «Дом-2». Легкая возможность стать «звездой» заплатив за превращение полной публичностью и многодневной жизнью перед зрачками бесчисленных телекамер. Вместе с тем правильное отношение к этому шоу ведет нас глубже и дальше, по крайней мере, заставляет знакомиться с некоторыми литературными произведениями. Имеется в виду Оруэлл и его роман «1984».
Это яркая, острая и не лишенная если не прозорливости, то прозрений антиутопия. Европейская мысль плодила «утопии» долго и настырно. В переводе «утопия» означает «то, чему нет места», то есть то, чего нет в природе, но очень бы хотелось, чтобы было. Этим именем называли вымышленные страны, в которых, по мысли авторов утопий, жизнь счастлива и безмятежна. Земным раем мыслились утопии для писателей, но внимательное прочтение этих мечтаний дает тоскливое ощущение попадания в подлинный концлагерь. Такова жизнь в идеальном государстве Томаса Мора, таков политический платонизм, если в него вчитаться. Но дело было не так страшно, пока жизнь оставалась неидеальной, а ее идеальные модели жили только в головах мыслителей.
Все изменилось в ХХ веке. Люди решились не просто мечтать о земном рае, но и создавать его. Итогом больших трудов и масштабных кровопролитий, как назло, явился вовсе не рай, а настоящий ад или его земное преддверие. Вот тогда-то в литературе и появились романы-антиутопии. Брэдбери, Оруэлл, Замятин, отчасти – Платонов изобразили в своих книгах трагическое крушение мечты о прекрасном обществе. У Андерсена гадкий утенок стал лебедем. У Оруэлла лебедь стал ехидной. Многое писатели-антиутописты списывали с натуры, многое еще не явленное открывалось их творческой интуиции.
Большой брат или, если точнее, Старший брат – это таинственный персонаж, управляющий жизнью Океании – государства, описанного в книге Оруэлла. Существует ли Большой брат реально – никому в Океании не известно, но его портреты смотрят на человека отовсюду. «Большой брат видит тебя», – гласят плакаты, нарисованные так, что ты ощущаешь себя в поле зрения изображения, куда бы ни шел.
Страна, возглавляемая Большим братом, является тоталитарным государством. Это государство
Книгу стоит прочесть. По крайней мере, участвовать в шоу человек, читавший книгу, едва ли согласится.
Наш народ, переживший не киношный, а реальный пресс тоталитарной власти, должен был бы воспитать в себе некий подкожный страх, некую защитную реакцию на попытки оболванивания, управления сознанием, залезания в душу в грязных сапогах. Ничуть не бывало. Еще в памяти многих живы реальные слежки, еще в чьи-то сны приходят воспоминания о настоящих допросах – а уже телевизионное шоу, взявшее имя взаймы у выдуманного концлагеря, выходит на экраны. Прав был Серафим (Роуз), отводивший особое место в истории ХХ века Диснейленду и ГУЛАГу. Диснейленд сверкает огнями, детишки на каруселях радостно визжат – а на заднем плане видна вышка с часовым и колючая проволока, но никто на это не обращает внимания. Пока.
Но сказанное – лишь верхний слой явления. Идем дальше.
Человеку свойствен стыд и стремление спрятаться от чужих глаз хотя бы ненадолго. Право отгораживать кровать от чужих глаз или прятаться за фанерной перегородкой было даже у строителей казарменного социализма. Для человека неестественно находиться в поле чужого зрения постоянно. В данном же случае мы сталкиваемся с добровольным согласием человека влезть в «клетку» и обнажить свою жизнь перед телекамерами без всякого исключения. Мы имеем дело также с желанием огромного числа людей понаблюдать за человеком, напрочь лишенным интимности и тайны.
Одно из двух: либо эти опыты искалечат тех, кто на них согласится; либо речь идет об уже искалеченных персонажах, для которых жизнью является то, что обычно приносит смерть.
Опыты над человеком – это не только то, что было вскрыто и осуждено на Нюрнбергском процессе. Под знаком опытов над отдельным человеком и целыми народами история движется уже не одно десятилетие. Остались в прошлом эксперименты по спариванию приматов с человеком, канули в Лету попытки создания международного братства трудящихся при помощи переливания крови. Но им на смену пришли другие опыты. Они переместились в ту область психики, в тот заповедный и таинственный мрак, где живет память, где слышны голос совести, голос крови и родовое сознание.
Отметая табу, взламывая запреты, докапываясь до подсознательных глубин, экспериментаторы стремятся добраться до сердцевины личности. Ими движет желание освободить человека, изменить его мысленные коды, сделать его дитем нового века и новых просторов. Они, скорее всего, расщепят, а не исцелят бедную личность, эти смелые – или подлые – экспериментаторы. Они подтолкнут человека в спину и лишь ускорят его движение к той пропасти, в сторону которой он и без того идет.
Большой брат – это очередная пародия на Всемогущего Бога, а человек под бесконечными глазками телекамер – пародия на Авраама. Тому сказал Господь: Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен (Быт. 17, 1). И Авраам ходил пред Богом, помнил о Нем, саму повседневность превращая в непрестанное служение.