О, Мари!
Шрифт:
– А я подумала, что вы на четвертом или пятом.
– К сожалению, нет. Большинство друзей Мари – аспиранты… но иногда она опускает планку.
– Мари, а кто у тебя друг-аспирант? – спросила Кристина.
– Дети, долма готова! Тебе, Давид, сколько штук? – прервала наш разговор хозяйка дома.
– Спасибо, мадам Сильвия, по одной каждого вида.
– Так мало? Давай положу чуть побольше…
Тереза принесла сыр, лаваш, зелень, кувшин окрошки и, наконец, лимонад «тархун» и бутылку белого вина.
– Ой, что вы делаете! – с театральным ужасом
Присутствующие дружно захохотали. Я проглотил обиду и широко улыбнулся:
– Кристина, видите, какие таланты открывает наш студенческий театр? Может, одну высокую блондинку возьмете в ваше училище?
– Дети, дети, хватит подтрунивать друг над другом, тоже мне, нашли интересное занятие, – вмешалась мама Мари.
Я чувствовал себя неловко в центре внимания стольких женщин, поэтому замолчал и принялся за долму. Уловив мое смущение, мадам Сильвия обратилась ко мне:
– Давид, ты не представляешь, как красив Париж в конце осени, особенно набережная Сены! Тысячи людей катаются по реке на лодках, пароходах. Всюду музыка, бесчисленные маленькие кафе и рестораны, полно морепродуктов – лобстеры, устрицы, крабы… И люди такие вежливые, любезные! Когда вспоминаю все это и думаю, что больше не увижу, мне становится очень грустно…
– Ну, мама, ты опять об одном и том же… – всплеснула руками Мари. – Наш гость не знает, что такое устрицы, и тем более лобстеры.
– Я читал в книгах, но сам ни разу не пробовал, – честно признался я. – А вот ты, Мари, когда-нибудь пробовала лягушатину? Вот этого у нас в ущельях полно! Я лягушками брезгую, но ради тебя могу поймать и принести. Вот будет картина, когда ты их станешь есть!
– Давид, лягушки, которых едят французы, другие, здесь таких нет.
В дверь позвонили.
– Это папа, – воскликнула Тереза и помчалась открывать. Вошел высокий светловолосый мужчина лет пятидесяти, худощавый, с артистической внешностью, а с ним среднего роста полный брюнет в очках.
– Вот и Азат с Варужаном! – обрадовалась мадам Сильвия.
Как я понял, человек в очках был мужем Аиды.
– Здравствуйте, молодежь, – поздоровался папа Мари. – По-видимому, молодой человек – это Давид…
– Здравствуйте, мсье Азат, здравствуйте, Варужан, – я пожал руки вошедшим мужчинам.
– Хотел купить арбуз, но Геворг, продавец, сказал, что молодой человек, который приехал вместе с Мари, уже купил арбуз и дыню. Ну что ж, Давид, сейчас будем есть ваш арбуз и дыню, но сперва – что-нибудь более существенное. Что ты нам предложишь, Сильвия?
– Летняя долма очень вкусная получилась, как и все, что ты видишь на столе. Могу принести красного вина. Мы все уже поели.
Часы показывали полседьмого вечера.
– Спасибо за угощение, – поднялся я. – Я уже больше часа здесь, пойду домой.
– Что вы, Давид! – запротестовал мсье Азат (в отличие от женщин, он произносил мое имя правильно, без замены буквы «а» на «ё»). – Садитесь,
В глубине души я не хотел уходить. Эти люди были мне приятны, и, конечно, хотелось подольше оставаться с Мари, которая притихла и задумалась о чем-то своем. Но несколько раз я поймал на себе ее быстрый взгляд и догадался, что она изучает меня – ей явно было интересно мое поведение в кругу ее семьи.
Варужан от ужина отказался и обратился ко мне:
– Как я понимаю, Давид, вы учитесь с Мари. В каком языке специализируетесь? Тоже французский?
– Нет, я изучаю юриспруденцию.
– Юриспруденция – хорошая и прибыльная специальность за рубежом. А здесь какая юриспруденция? Наказание уже назначено в парторганах, прокурору и судье фактически остается лишь зачитать приговор. А адвокат… его роль в суде и вовсе смешная: кто его слушает? Впрочем, вам виднее… У вас в семье есть юристы?
– Да, папа по специальности юрист, но по профессии ни дня не работал. Он журналист, главный редактор журнала.
– Ага, – воскликнул Азат, – он большой человек! И, видимо, очень умный, раз ему доверена такая должность, – вежливо добавил он.
– Давид, – обратилась ко мне мадам Сильвия, – Мари не знала, кто ваши родители. Чем занимается ваша мама, есть ли у вас брат или сестра, в каком районе вы живете?
– Мы живем рядом с площадью Ленина. Мама сначала тоже училась на юридическом факультете, но потом перешла на педагогический – ее дядя был там ректором. Сейчас она руководит объединением из нескольких детских садов. У меня есть брат, ему пятнадцать лет, но он уже стал чемпионом страны среди юниоров во втором среднем весе.
Краем глаза я заметил, что Мари внимательно слушает мой рассказ.
– Кстати, Давид, а вы в курсе, в каком состоянии молодой человек, которого вы и ваши друзья так сильно наказали вчера? – спросил мсье Азат. – Между прочим, я только теперь узнал от Мари, что он уже долгое время преследовал ее и не давал нормально жить. Как-то дочка об этом особо не рассказывала. Мы думали: обычное дело, парень просто неинтеллигентный, потому так назойливо и даже, возможно, грубо выражает свои чувства.
– В Мари невозможно не влюбиться, – вмешалась Аида. – Она такая красивая, что ни один мужчина не устоит. Но она очень гордая и хорошо знает себе цену.
– И все-таки, Давид, – продолжал мсье Азат, – если с этим парнем, как его…
– Жоко, – подсказал я.
– Да… если с ним случится беда и он, не дай Бог, умрет, вас же накажут. Вы думали об этом?
– Разумеется, думал. Но он мерзавец. Мари, должно быть, не рассказала, как он терроризировал ее, угрожая пистолетом и ножом.
– Что ты говоришь?! Вот подонок! – возмущались Аида и Варужан.
– Вот это новости, – удивился мсье Азат. – Дочь, почему ты об этом не говорила?
– Папа, он угрожал, что убьет тебя, если ты вмешаешься, и я решила как-нибудь самостоятельно уладить ситуацию…