О любви
Шрифт:
– Хорошая машина, – похвалил Влад. – Мягкая. Даже жалко разбивать. Я себе ее возьму, на каждый день.
– У тебя же есть машина, – вспомнил Костя.
– У меня две. «Поджеро» и «феррари». Но они дорогие. Их жалко, а эту не жалко. Будет каждодневная, а те выходные.
– Машина нужна, чтобы ездить, – заметил Костя. – А не в гараже держать, как туфли в шкафу.
– Моя жена так же говорит… Я на мебель чехлы надеваю, а жена стаскивает. Говорит: хочется жить в красоте…
– Будешь
– Моя жена так же говорит. Я скупой, бережливый, экономный… А знаешь почему?
– Не знаю.
– Потому, что я очень долго жил очень плохо. И мои родители очень долго жили очень плохо. Я устал. Я больше так не хочу. Я теперь очень долго буду жить очень хорошо. Ни одного дня не отдавать черту. Понял?
«Неплохо, – подумал Костя. – Ни одного дня не отдавать черту…»
Подъехали к ГАИ.
– Подожди, – предупредил Влад.
Он выскочил из машины. Скрылся в дверях ГАИ.
Костя ждал, безучастно глядя перед собой. Было как-то тревожно сидеть возле милиции с мешком денег. Хоть ГАИ и не милиция, но все равно.
Влад появился быстро – энергичный и озабоченный.
– Если хочешь быстрей, надо башлять…
– Чего надо? – не понял Костя.
– Башли. Ты как будто вчера родился. Давай…
Костя сунул руку в карман дубленки и вытащил стодолларовую банкноту.
– Много, – сказал Влад.
– Других у меня нет.
– Ну давай…
Влад взял деньги и скрылся.
Костя испугался, что сейчас выйдет страж порядка и спросит: «Откуда у вас валюта? Откройте сумку… Пройдемте…» И это будет дорога в один конец.
Через пять минут Влад вышел вместе с начальником – этакий капитан Катани, красивый, не подумаешь, что взяточник. В Косте все напряглось. Зачем он вышел?
– Где номера? – громко крикнул Влад.
– В багажнике, – ответил Костя. – А что?
Влад что-то сказал Катани. Катани покивал головой. Они расстались, явно довольные друг другом.
Влад сел в машину.
– Номера те же останутся, – пояснил Влад. – Меньше волокиты.
Выехали на проспект.
«Неужели все позади?» – подумал Костя.
– Деньги все делают, – философски ответил Влад. – Надо только уметь дать.
– А чего там уметь? Протянул и дал.
– Ничего подобного. Надо уметь быть своим.
– В Америке этого нет, – заметил Костя.
– Знаешь, какая зарплата у полицейских? А у наших ментов – знаешь какая?
Выехали на широкий проспект. По правой стороне стояли узкие высокие дома, как воздетые к небу пальцы. В одном из таких домов жил Миша Ушаков.
– Останови, – попросил Костя. – Я сойду.
– А чего? Поедем на дачу. У меня коньяк есть бочковой. Целая канистра.
Костя догадался: Влад не отказывает себе в предметах
– Ты кто по гороскопу? – спросил Костя.
– Дева.
Костя знал, что мужчины-Девы – жадные, аккуратные и красивые. Жадность – совпадала с Владом. А красота – нет. Хотя что-то симпатичное в нем все-таки было. Недвусмысленность. Влад не хотел казаться лучше, чем он был.
– Притормози, – попросил Костя.
Влад остановил машину. Выпустил Костю. Теперь машина была его, и только его. Он рванул ее с места, будто это был «поджеро» или «феррари». Но это была «пятерка» «Жигули», замешанная в историю. Тот же бочковой коньяк в канистре.
Миша Ушаков был дома, как обычно.
Последние три года он сидел возле парализованной мамы. Попеременно с женой. Денег на сиделку у них не было.
Мама требовала ухода, как грудной ребенок, с той разницей, что ребенок растет и впереди у него большое будущее. Труд во имя жизни. А здесь – тупиковая ветка.
Миша обрадовался Косте. Он радовался любому человеку, который размыкал его пространство. Дом как бы проветривался жизнью.
Миша заметил, что человек имеет несколько кругов. Первый круг – это круг кровообращения, биология, то, что внутри человека.
Второй круг – это связь с родными: мужем, женой, детьми, родителями – кровный круг.
Третий круг – связь с друзьями, сотрудниками по работе – более дальний круг, наполняющий человека информацией.
И четвертый круг – расширенная информация: путешествия, впечатления.
Особенно полноценным четвертый круг бывает у людей, имеющих славу и власть. Слава – тоже власть. А власть – тоже слава.
Этот четвертый круг наиболее полно питает человека. Поэтому так многие устремляются к власти и жаждут славы.
Когда человек заболевает, круги постепенно сужаются: с четвертого – на третий, с третьего – на второй и в конце концов – на первый, когда уже ничего не интересно, кроме своего организма.
Мишина мама сохраняла два круга: первый и второй. Себя и Мишу. Больше ничего и никого.
Первое время она бунтовала: почему это несчастье случилось именно с ней. А теперь уже не бунтовала: случилось и случилось.
Единственное, она очень жалела Мишу. Качество его жизни ухудшилось. Она тащила сына за собой в два круга, отсекая третий и четвертый. Ей хотелось, чтобы Миша жил полноценной жизнью. Она была даже согласна умереть, но как человек верующий – не могла наложить на себя руки. А если честно, то и не хотела. Все шло как шло.
А Миша хотел только одного: чтобы его мама жила и смотрела на него любящими глазами.