О, Иерусалим!

Коллинз Ларри

Когда сержант перевел последние слова, бледные лица несчастных, чудом уцелевших людей внезапно ожили. Раздались нестройные возгласы торжества. Гуревича охватило волнение.

Он разбил своих солдат на четыре роты, а роты — на взводы и отделения, стараясь по возможности, чтобы люди, говорившие на одном и том же языке, оказались вместе. Затем им выдали ружья, с которыми, как выяснилось, они совершенно не умели обращаться.

Самая большая трудность заключалась в том, что командиры отделений и взводов сплошь были сабрами и говорили на иврите, которого репатрианты не знали Как офицер поведет своих солдат в бой, если они не понимают его приказов?

Гуревич собрал

офицеров, обсудил с ними положение и постановил: "Вот что. Времени у нас мало. Придется заставить их вызубрить основные команды".

Вскоре он услышал, как с площади "Тель-Хашомера" звучит странный разноголосый гул. Это сотни голосов на все лады по слогам повторяли непонятные слова чужого языка. Чтобы спасти Иерусалим, новобранцы 72-го батальона должны были выучить язык Судей и Пророков.

С огромным трудом поднятые на стены Старого города, две шестифунтовые пушки Глабба выставили свои жерла в древние бойницы, прорезанные в этих окнах четыреста лет назад архитекторами Сулеймана Великолепного для ведения войн совсем другого характера. Несколько дальше, возле Дамасских ворот, на городской стене было установлено два пулемета. Под ними, у подножья стены, расположилась батарея из восьми двухдюймовых минометов. А перед воротами Ирода, под защитой естественного склона, стояла мощная двадцатипятифунтовая пушка.

Был полдень воскресенья 23 мая, и вся эта разнокалиберная артиллерия была нацелена на одну мишень здание монастырской гостиницы "Нотр-Дам де Франс". Накануне здание "Нотр-Дам де Франс" после ожесточенного кровопролитного боя было захвачено Хаганой. Теперь его обороняла группа юношей из Гадны, в подкрепление которым прислали отряд гражданской обороны, состоявший из пожилых врачей, юристов, бизнесменов, имевших весьма слабое представление о военном деле.

Джон Глабб считал, что "Нотр-Дам де Франс" — это стержень обороны Иерусалима. Он был убежден, что его солдаты не сумеют овладеть новым городом, пока "Нотр-Дам" остается в руках евреев. На штурм этого здания и двигались те броневики, которые попали в ловушку Иосефа Нево у дома Мандельбаума. Для Глабба здание "Нотр-Дам" было своего рода пробным камнем. Глабб считал, что если бедуины сумеют захватить его без больших потерь, значит, они умеют и могут вести уличные бои и их можно бросить на штурм нового города.

А если они не сумеют взять "Нотр-Дам", значит, уличные бои не для них и для захвата Иерусалима придется разработать какую-то иную тактику.

23 мая солдаты Арабского легиона двинулись на штурм "Нотр-Дам". Вскоре все вокруг было окутано клубами пыли и дыма. Однако наметанный глаз Глабба вскоре отметил, что пушки причиняют увесистой кладке здания весьма незначительный ущерб — как будто стреляют из духового ружья.

— Кажется, — хмуро заметил Глабб, — святая католическая церковь строила свои храмы в расчете на вечность.

Однако для тех, кто был внутри здания, все выглядело совершенно иначе. Нетаниэлю Лорху обстрел напоминал "непрерывное землетрясение". Юноши из Гадны и их старшие товарищи задыхались в пыли и в дыму; от непрекращающегося грохота закладывало уши. Все это продолжалось два часа без перерыва: арабские пушки выпускали по шесть снарядов в минуту. Величественный фасад здания покрылся выбоинами и проломами.

Когда наконец огонь прекратился, защитники "Нотр-Дам де Франс" услышали еще более неприятный для себя звук: от Дамасских ворот по улице Сулеймана двигалось четыре арабских броневика.

На третьем этаже, скорчившись за единственным в здании противотанковым орудием, Мишка Рабинович, у которого рука все еще была в гипсе, вел

наводку для юноши из Гадны, как он это делал раньше в засаде у дома Мандельбаума. Подпустив броневики поближе, Мишка дал знак стрелять. Раздался выстрел, и первый броневик опрокинулся набок. Юноша из Гадны загнал в орудие второй снаряд и выстрелил еще раз, остановив второй броневик. Тем временем стрелки, сидевшие в броневиках, обнаружили, что они не могут поднять дула орудий под достаточно высоким углом, чтобы обстреливать верхний этаж здания. Командир приказал экипажам подбитых броневиков выбраться из машин и отступить, а оставшиеся броневики отвел от здания на безопасное расстояние — вне досягаемости огня Мишкиного орудия.

Тогда лейтенант Гази эль Харби повел в атаку пехотинцев.

Форсировав садовую ограду, они добрались до стен здания. Из окон на них посыпались ручные гранаты. Несмотря на огонь, пехотинцам удалось ворваться в нижний этаж, и в комнатах закипели рукопашные схватки. Юноши из Гадны, немногие из которых были старше шестнадцати, приняли бой и сдержали натиск арабов. Этаж удалось отстоять.

Тем временем один броневик Легиона снова приблизился к зданию и был подбит бутылкой с горючей смесью. Команда ретировалась в укрытие, а водитель — иерусалимский араб, — решив, что с него хватит войны, бежал домой в Старый город.

К югу от города резервам Шалтиэля удалось отбить у арабов киббуц Рамат-Рахель, Они застали солдат Абдул-Азиза за грабежом. Затем, обеспокоенный арабской осадой здания "Нотр-Дам де Франс", Шалтиэль решил, что не имеет права держать два боевых взвода так далеко от центра города. В Рамат-Рахель оставили ополченцев. Арабы двинулись в контратаку и вторично захватили киббуц.

Бойцы Шалтиэля снова атаковали киббуц. Ворвавшись в Рамат-Рахель, они с изумлением обнаружили, что арабы опять мародерствуют, хватая то, что не успели разграбить в прошлый раз. Арабов еще раз выбили из киббуца, и на заре над почерневшей трубой разрушенного здания столовой опять развевался израильский флаг.

В это же время Арабский легион сделал еще одну попытку взять "Нотр-Дам". И снова евреи устояли. Арабские потери принимали угрожающие размеры. Из двухсот человек, принимавших участие в осаде, половина была убита или ранена. Тогда Глабб принял решение.

— Наше дело — сражаться в открытом поле, а не пробиваться из комнаты в комнату, — сказал он и приказал своим людям прекратить атаку и отойти в Мусрару.

Неудачная попытка Арабского легиона захватить "Нотр-Дам" стала поворотным пунктом в битве за Иерусалим. Глабб уверился в том, что его бедуинам не под силу уличные бои.

Однако он понимал, что существуют и другие способы овладеть Иерусалимом. Например, блокировать город. Для этого необходимо захватить ключевой перекресток, о котором несколько дней назад они говорили с сэром Керкбрайдом. Там, в долине под Латрунскими холмами, бедуины Легиона встретятся с неприятелем в открытом поле. Тактика такого боя была им известна.

39. Выполнить задачу любой ценой

Хабес Маджели, командир 4-го полка Легиона, с высоты своего наблюдательного пункта на Латрунских холмах не торопясь разглядывал в полевой бинокль развернувшуюся под ним панораму и пытался уяснить себе планы противника. Разгадать их было не так уж трудно. Чтобы спасти сто тысяч евреев осажденного Иерусалима, Хагане придется атаковать его позиции. Иначе ей не удастся освободить Иерусалимскую дорогу. Теперь, в полдень 24 мая, Маджели чувствовал, что еврейская атака неминуема.