О, Иерусалим!
Шрифт:
Незадолго до голосования в ООН Менахем Бегин, лидер Эцеля, с виду мягкий и интеллигентный человек, на тайном совещании сказал своим командирам: "В ближайшие месяцы мы должны уделять Иерусалиму главное внимание". Первая акция была направлена против арабов Лифты и Ромемы — поселков на западной окраине Иерусалима; жителей этих поселков обвинили в том, что они передавали сведения о передвижении еврейских автоколонн, следующих из Иерусалима в Тель-Авив. Затем Эцель провел ряд операций в центре города. 13 декабря один из бойцов Эцеля бросил две бомбы в толпу арабов у Дамасских ворот; шесть человек было убито и сорок ранено.
Готовность к участию в таких акциях была, пожалуй, единственным,
Восемь человек из группы Ури Коэна, собравшихся в убогой лачуге йеменитского квартала Иерусалима, были типичными представителями Эцеля. Один из них был пожилой человек, торговавший на улице Бен-Иехуды розами, которые он развозил в детской коляске; попутно он собирал необходимые организации сведения. Другой был чернорабочим из Йемена; он едва умел читать и писать. Третий, родом из Польши, наиболее фанатичный член ячейки, был религиозным ортодоксом, жившим в Меа-Шеариме. Ури Коэн жаждал деятельности.
— Хагана ничего не делает, — часто жаловался он, — и мы тоже палец о палец не ударяем. Однако это собрание оказалось не таким, как обычно.
Командир группы объявил Ури, что его направляют на командирские курсы Эцеля. А это означало, что он наконец по-настоящему включается в борьбу.
Для конторы главного капеллана британских вооруженных сил в Палестине это был такой же обычный и неизменный ритуал, как ежедневное чтение отрывка из Библии. Каждую пятницу офицер штаба приносил сюда одну из двадцати пронумерованных и зарегистрированных копий совершенно секретного документа под названием "Боевое расписание и дислокация". В документе указывалось точное расположение и ожидаемые переброски всех британских воинских подразделений на Ближнем Востоке на будущую неделю. Тщательно просмотрев документ, капеллан запирал его в сейф и отправлялся на офицерскую мессу в, отель "Царь Давид". Месса продолжалась около часа. Когда он возвращался назад, фотокопия документа уже поступала в штаб Хаганы.
Эта операция, проводившаяся секретарем капеллана, была одним из первых достижений еврейской разведывательной службы, которой в будущем предстояло поразить мир. Руководство Хаганы понимало, что в борьбе против арабов евреи не могут полагаться на эцелевскую тактику разрозненных вылазок и взрывов. Задолго до того, как члены Эцеля подложили первую бомбу на арабском базаре, командиры Хаганы позаботились о мобилизации различных слоев ишува для выполнения сложных задач разведывательной работы. Иерусалимскую разведывательную сеть возглавлял двадцатишестилетний физик Шалхевет Фрейер, уроженец Германии. Фрейер знал обычаи и порядки британской армии: во время Второй мировой войны он в чине сержанта сражался в Восьмой армии союзных войск в Африке. Позднее, переодетый английским майором или полковником, он переправлял нелегальных иммигрантов через линии британских войск в Италии. Теперь, сидя в кабинете мало кому известного иерусалимского Института общественных исследований на улице Бецалель, он руководил работой двадцати агентов, проникших на всех уровнях в британские военные и гражданские учреждения. Один из секретарей Верховного комиссара Палестины тоже был человеком Фрейера.
Разведка Хаганы была обязана своими успехами разнообразным талантам тех людей, которые в ней работали.
Двадцатидевятилетний Вивиан Герцог с его проницательными голубыми глазами и несравненным оксфордским произношением легко мог, надев пиджак из твида спортивного покроя, сойти за молодого английского офицера в гражданской одежде.
Уроженец Дублина, сын главного раввина Палестины, Герцог был официально уполномочен осуществлять связь между Хаганой и британской армией. Однако в действительности его главной задачей
Не удивительно, что Герцогу удалось блестяще справиться со своей задачей: он имел к тому все данные. Прежде ему довелось служить офицером в Гвардии — самой английской из всех английских воинских частей. Англичане хорошо подготовили его к работе в Хагане: в течение полутора лет он был капитаном британской военной разведки. Герман-Иосеф Мейер, сын одного из наиболее уважаемых иерусалимских книготорговцев, во время войны прошел от Эль Аламейна до Монте Кассино, подслушивая разговоры немецких летчиков для британских ВВС. Теперь, сидя в подвале отцовского дома на улице Рамбан, 33, он подслушивал другие разговоры. На этот раз в его наушниках звучали не немецкие, а английские слова.
Мейер возглавлял один из отделов еврейской разведки, носивший кодовое название "Арневет" ("Кролик"). Этот отдел, укомплектованный девушками из Хаганы, говорившими по-английски, работал круглые сутки, и его радиоприемники были настроены на волну 58,2 метра — канал британской полиции.
Все обильней становилась информация, поступавшая в штаб Фрейера. Он получал еженедельные сводки английской военной разведки на Ближнем Востоке, он читал копии большинства писем, которыми обменивались сэр Алан Каннингхем и его лондонское начальство; он знакомился с приказами и циркулярами британского главного штаба в Палестине; он знал, что именно известно британскому командованию о военных приготовлениях евреев и арабов.
Но еще важнее было то, что еврейской разведке удалось получить доступ и к арабским секретам. Не позднее чем через две недели после очередного совещания руководителей Арабской лиги копии протоколов попадали в Еврейское агентство в Иерусалиме. Платный информатор служил даже в штабе Хадж Амина Хусейни в Каире.
В подвале Еврейского агентства в двух бдительно охраняемых комнатах молодой человек по имени Ицхак Навон руководил обработкой информации, поступавшей из самого ценного источника. Эти комнаты были связаны специальным кабелем с центральным пультом иерусалимского почтамта. Работавшие там еврейские инженеры и техники подключили подслушивающие устройства к телефонным и телеграфным кабелям, связывающим основных британских и арабских абонентов в Иерусалиме с другими странами Ближнего Востока и с Европой. Вскоре Навон был в курсе всех телефонных разговоров видных арабских лидеров и британских официальных лиц в Иерусалиме.
Эта тайная война дополнялась пропагандистской работой, которую обе стороны вели через подпольные радиостанции.
Арабское радио, называвшее себя "Голос революции", каждый вечер в семь часов вело передачу с помощью небольшого передатчика, спрятанного под грудой ковров в фургоне торговца-армянина. Радиопередатчик Хаганы помещался в частном доме. Чтобы сбить с толку англичан, передачи велись из района, в котором не было электрического освещения.
Питание для радиопередатчика поступало из находившейся неподалеку больницы по проводу, протянутому от дома к дому.
Постороннему взгляду этот провод казался простой бельевой веревкой: по просьбе Хаганы хозяйки вывешивали на нем белье для просушки.
8. Санта-Клаус Хаганы
Свежевыпавший снег обметал черепичные крыши и клочьями лег на стены Старого города. А над ним на высоком холодном небе, подобно дальнему маяку, горела звезда, которая тысяча девятьсот сорок семь лет тому назад вела пастухов Иудеи и трех волхвов к яслям в Вифлееме. Закутавшись в снежную мантию, Иерусалим собирался праздновать Рождество — самое тревожное Рождество за всю свою долгую историю.