Шрифт:
“Боцман и
Паганель
или
тайна полярного
Об авторе: Гораль Владимир Владимирович
Закончил в 1989 году Мурманское мореходное училище
Месяцева по специальности штурман-судоводитель. Ходил
штурманом на российских и иностранных рыболовецких
траулерах.
В Гвинейском заливе удостоился пленения местными
пиратами. В плену с экипажем пробыл пять месяцев, бежали,
угнав собственный траулер. В настоящее время работаю на
промысловом траулере в г. Хайфа помощником шкипера.
Постоянно проживаю в г. Москве, но чаще нахожусь за
границей на промысловых судах.
О книге. Это повесть о морских приключениях.
Мемуаров не пишу, но хронология событий в моей
приключенческой морской повести соблюдена. В частности
первая часть - "Тайна полярного острова" написана по мотивам
событий, происшедших с моим судном и экипажем у побережья
норвежского острова Медвежий.
2
Приключения моряка Паганеля
повесть
часть I - "Боцман и Паганель или Тайна полярного острова"
Если радость на всех одна,на всех и беда одна.
В море встает за волной волна и за спиной спина.
Здесь, у самой кромки бортов, друга прикроет друг.
Друг всегда уступить готов место в шлюпке и круг.
Песня о друге Слова Г. Поженяна; Музыка А. Петрова
"А над морем небо чище ,даже в шторм и ненастье. Даже если
закрыто тяжелыми, свинцовыми облаками.
3
Мне кажется, что душам моряков ,коль нет на них греха
большого,куда как проще оказаться пусть не в раю , но все же, по
дороге к Свету . И не во сне..."
глава 1."Купель"
"Паганель, шевели помидорами, салабон !" Я стоял в дощатом
рыбном ящике в просторных грязно - оранжевых рокен - буксах
(брезентовой робе). Стоял я на раскоряку, молодой и красивый в
съезжающей на лоб зелёной пластиковой каске, по колено в
прыгающей и пахнущей огурцами крупной,свежевыловленной
треске.
"Жучок"
встал носом на волну. А вахта - пятеро матросов палубников -
рыбообработчиков принялась шкерить (разделывать) улов.
Погода была свежая - предштормовая и судно, то задирало нос
вверх, обнажая щербатый киль, то словно рыжая субмарина,
зарываясь в волну, браво шла на погружение.
Я исполнял славные обязанности подавалы. Заключались - же
они в том, чтобы в "темпе вальса" подбрасывать трех - пяти
килограммовых рыбин под палаческий тесак матроса -
"головоруба". От нашей с ним расторопности зависело , будут ли
вдоволь обеспечены обезглавленной рыбой трое опытных
шкерщиков. Если же они начнут простаивать ,то откроют рты и
4
начнут "Говорить". Тут уж мало не покажется. Поскольку, как у
Жванецкого: "Пить, Курить ,Говорить они начали
одновременно",то есть в раннем младенчестве.
Я никогда не отличался особой ловкостью и сноровкой и сейчас
у меня были проблемы. Если бы только у меня, проблемы были и у
моей смены. Дело в том, что для того, чтобы быстро и качественно
переработать улов, поднять трал и приняться за следующий, вахта
должна быть опытной и сработанной. В противном случае, а
благодаря мне он был точно противным, выработка снижалась ну и
заработок соответственно. Пока же скорбное поприще помощника
палача давалось мне не слишком.
В своем первом рейсе я узнал о себе много нового. Помимо
банальностей в адрес моей мамы, мне открылась тайна моего
происхождения. По мнению моих коллег среди моих предков были
не только обычные животные, но и какие-то неизвестные науке
мартыны косорукие.
Наш старпом - тучный бородатый мужчина лет пятидесяти пяти
походил на слегка опустившегося Хэма (Хэмингуэя). Имя как и
судьбу он имел трудное: Владлен Георгиевич Дураченко. По
причине сложности последнего, отзывался он на Георгиныча. Был
он человек эрудированный и как многие моряки начитанный, а
потому выражался порой весьма литературно.
Вдоволь налюбовавшись из штурманской рубки на мои
кувыркания в рыбном ящике, он торжественно произнес по
громкой связи: "Картина маслом, неизданные главы из романа
"Война и Мир" - Пьер Безухов, Дуэль с треской."
По настоящему на меня не злились. Многим из экипажа я
годился в сыновья и видимо будил здоровые родительские
инстинкты, слава богу, что не другие, впрочем тогда это еще не