О боли
Шрифт:
Я смотрю на деда и вижу, что цвет его оболочки какой-то алый, в области спины да здесь она немного толще, а со стороны живота – тоньше и цвет слабее. Со стороны спины – потемней, а в остальных местах – цвет одинаковый, ровный.
– Теперь давай посмотрим, что есть что? – предлагает баба Василиса.
– Давай, – соглашаюсь я.
– Ты сам видел, что с дедом произошло, что он со вчерашнего дня не хотел слазить с печи. У него болит спина. В этих местах цвет этой оболочки потемнее и плотнее. Так?
– Да.
– А в других местах?
– Тоньше и светлее.
– Этот слой сознания
– В зависимости от того, какую мы мысль в себе развиваем, меняется состояние нашей души и тела.
– Так. А как это состояние отражается на этом слое сознания?
– Плотностью и цветом. В том месте, где находится боль, там плотность сознания становится больше и цвет темнее.
– Давай назовем эту оболочку Собью, – предлагает баба Василиса и, немного помолчав, продолжает:
– Собь отвечает за проявление в нас Небесной Любви: нежности, ласки, открытости души и гибкости, да текучести плоти. Давай посмотрим, что мы делаем с тобой, когда тебе не хватает любви, тепла, ласки?
– Вы обнимаете… гладите меня… Просто прижимаете меня к своей груди. И мне становится тепло и хорошо.
– А что ты делаешь с собой, когда у тебя заболит, какое-то место в плоти?
– Я глажу себя по больному месту, и боль уходит.
– А что мы делаем, когда у тебя болит голова?
– Вы меня гладите по голове, и у меня с головы боль уходит.
– Сынок, воздействуя на эту оболочку, можно ладить плоть и душу. Она тоже напрямую связана с ними и отражает их на себя.
– А теперь давай посмотрим следующую оболочку, которую мы можем увидеть обычным взглядом и потрогать руками. На языке науки и общества – это наше физическое тело, плоть.
И бабуля жамкает, трогает свое тело.
– Ты его видишь?
– Да.
– Можешь его потрогать у себя, подойди к деду – потрогай плоть у него.
Я трогаю себя, деда, и бабуля продолжает:
– Давай назовем эту оболочку Материком. По-другому говоря, это глина или тесто, из которых можно лепить, что угодно. И на него проецируется каждое действие, которое происходит у человека внутри. Даже можно сказать, что материк мы формируем каждой нашей мыслью – живой или мертвой. Развивая мысли разрушительные, злясь, ненавидя, мща, ревнуя… мы создаем тело больное, и этим сами создаем себе старение его. А затем умираем, отказываясь от него. Это ясно?
– Да.
– Материк отвечает за материальность нашей мысли жизни. За то, что мы творим для себя в нашем мире плоти. За слияние Души и родного Духа. Материк – это зеркало нашей души, ее состояния. Душа стонет – и плоть скрючивает. Душа сжимается – и плоть сжимается. Душа поет – и плоть расправляет свои крылья. Сынок, так это?
– Да, так, – вздыхая от грусти, отвечаю я.
– А то, что править и ладить можно материк, ты это уже и сам знаешь. Да?
– Да.
Тут баба Василиса, не давая мне утонуть в своих раздумьях о плоти, ведет разбор дальше:
– Теперь самое тяжелое. Сейчас нам необходимо увидеть следующую оболочку нашего сознания. Отойди подальше, сведи немного глаза к переносице и отведи свой взгляд в сторону, да на одном месте его не останавливай. Увидь внутри меня что-то типа яйца.
Я отхожу от бабули метров на десять-двенадцать и свожу глаза вместе, постоянно двигая головой. Двигаю, но ничего не вижу: в глазах все двоится и меняет форму. У меня от этого ломит и кружит голову, и я падаю.
Бабуля и дедуля подбегают ко мне, кладут меня на живот и начинают выправлять мне позвонки. Потом быстро садят на землю. Деда Сергей держит меня, а баба Василиса правит мне голову, потом шею. И я прихожу в себя. Бабуля и деда тяжело вздыхают и ложатся на землю возле меня.
– Давайте отдохнем минут пять, а потом повторим, – предлагает баба Василиса.
Мы соглашаемся, дружно замолкаем и лежим, дыша полной грудью.
Немного погодя бабуля встает и просит деда слазить на чердак и принести оттуда сухих листьев, а меня – лечь на камень и вновь ощутить себя Вселенной. Дед отправляется за листьями, а я ложусь на камень. Ощущаю себя Вселенной, наполняюсь силой и встаю. Но тут голова у меня снова закружилась, и я падаю. Бабуля предлагает мне поваляться по земле, сбросить с себя лишнее. Я валяюсь, сажусь, и голова моя приходит в норму. Цвета природы становятся чистыми, яркими.
Дед приносит в ведре сухие листья. Баба Василиса просит меня найти свое место у камня и сесть на него. Скосив глаза, я нахожу у камня светлое пятно. Сажусь на это место, и чувствую себя, новорожденным. Бабуля говорит, чтобы я сел, как султан, раздвинув колени, а голеностопы поджал под себя. Я так и делаю. Бабуля высыпает мне между ног сухие листья и просит смотреть на них, скосив глаза. А сама уходит с дедом.
Я немного приотодвигаю листья от себя и смотрю на них искоса. Вначале у меня страшно болят глаза, время от времени появляется головная боль, но голова уже не кружится. Потом в какой-то момент боль проходит, и я почти свободно смотрю на кучку сухих листьев. Листья раздваиваются у меня в глазах, но больше я ничего не вижу. В этот момент ко мне подходит бабуля и спрашивает:
– Какие успехи?
Я рассказываю ей как есть. Тогда она предлагает мне продолжать смотреть на листья, отводя взгляд вверх-вниз и в стороны. Я так и делаю, но у меня снова ничего не получается, фокусировка то и дело сбивается.
– Ну, ладно, тренируйся дальше, а я пока пойду, – говорит бабуля и снова уходит.
Я еще долго мучаюсь, прежде чем мне удается-таки сохранить необходимую фокусировку. Я закрепяю это достижение тренировкой, и не останавливаюсь. Уже под самый вечер я замечаю, что когда я скашиваю глаза и перевожу взгляд так, как просила меня бабуля, кучка листьев у меня раздваивается, и в месте раздвоения появляется какой-то пучок света. Я аж испугался и ору сколько есть сил: