О боли
Шрифт:
– Теперь и это тоже понятно. А как может боль лететь с зачатия сквозь время?
– Очень просто. Давай возьмем такой пример: ты увидел какою-то агрессию от другого человека к тебе. И что ты в этот момент решаешь?
– Больше не видеть его.
– И что в этот момент с тобой происходит?
– Я не вижу частичку самого себя, ведь я отказываюсь видеть свое зеркало.
– По-другому говоря, наступает слепота. Так?
– Да. Иногда даже бывает такое, что зрение нарушается.
– И
– Появляется какая-то боль, которая пробуждает зрение.
– Это какая – какая-то?
– Не знаю. Наверное, разная бывает… Та, которая дает возможность увидеть мир таким, какой он есть на самом деле, ощутить, что ничего из жизни не выкинешь.
– Твое зрение вновь в тебе пробуждает эта же боль. Боль, которая тебя толкнула на то, чтобы ты отвернулся от того человека, от которого исходила агрессия к тебе, от самого себя, от мира. Только эта боль приходит к тебе уже в другом обличии, с другими людьми, – с разочарованием поправляет меня баба Альфия и спрашивает дальше: А эта боль в чем проявляется?
– В другом событии, с другими людьми, которые помогают мне увидеть ее, да то, что я сделал в этой ситуации.
– Так. Или она по новой толкает тебя на новое отгораживание от самого себя и от мира, в котором ты сам живешь, – добавляет бабуля и продолжает дальше:
– А эта боль откуда взялась?
– С того события, когда я в первый раз отказался от Создателей, – с ужасом для самого себя проговариваю я, и добавляю: Тогда, когда тьма пришла ко мне в обличии Создателей и несла мне белиберду.
– А это с тобой произошло в этом воплощении? – с такой радостью и азартом спрашивает меня баба Альфия, что у нее получилось окунуть меня глубоко в мои прошлые воплощения.
– Нет… В самом первом воплощении здесь на Белом Свете.
– А как она появилась в тебе сейчас, когда она была еще немыслимо когда?
– С моего зачатия, – отвечаю я неожиданно для самого себя и вижу, что это сверх того, что можно было себе предположить. И быстро выхожу из того состояния в обычное, да продолжаю, как ни в чем не бывало: Это боль, которая помогла мне открыть зрение в детстве.
Баба Альфия, не обращая на мое дополнение ответа, продолжает погружать меня дальше в реальность:
– А как эта боль летит с прошлых воплощений в сегодняшние дни?
– Сквозь время, – говорю я, находясь в слиянии двух миров и событий: мира, когда тьма пришла ко мне в обличии Создателей, и того мира, когда у человека пошла ко мне агрессия. Тогда я видел его не как человека, а как тьму, которая на меня набрасывается, врет и вводит меня в заблуждение. Тогда я принимаю решение отказаться от Создателей и этого человека.
Самое интересное, что я, не осознавая, что в этот момент говорю, отчетливо вижу, что со мной происходит в этих двух событиях. А баба Альфия, не давая мне опомниться, задает очередной вопрос:
– А как это происходит?
– Боль с прошлых воплощений накладывается на сегодняшний день через мои отказы видеть ее в прошлых событиях и в прожитых воплощениях. Да через
И добавляю еле слышно:
– И эта боль прихватывает по цепочке другую боль, что вызвала мою слепоту и глухоту.
После этих слов баба Альфия вытирает выступивший с лица пот и, улыбаясь, проговаривает:
– Вот ты сам и увидел камнепад в себе. Как он нас давит да ломает, создавая безысходность и бессилие в нашей жизни. А с ним можно справиться только миром или идя по своему жизненному пути решительно и безукоризненно…
Дав мне немного передохнуть, бабуля радостно продолжает:
– Вот так сами в себе мы и ищем ответы на наши же вопросы, как ты сейчас нашел ответ в себе на свой вопрос.
Говорит баба Альфия да обнимает меня крепко. И мы сидим, обнявшись, еще какое-то время. А потом бабуля меня спрашивает:
– Сынок, ко мне есть еще вопросы?
– Нет, – отвечаю я, наполненный силой.
Мы улыбаемся друг другу, и после я бегу в другую деревню к бабе Гуле.
Прибегаю к бабе Гуле и с порога на одном дыхании говорю ей:
– Баба Гуля, тебя, бабу Альфию, бабу Соню и деда Колю, баба Василиса завтра утром ждет у себя, необходима ваша помощь!!! Все!
– Ну, здравствуй, постреленыш, – встречает меня баба Гуля, а сама уже сидит за столом и также ждет меня.
Я удивленно оглядываю дом и боковым зрением в окне вижу закат. Он такой яркий в этот вечер. Смотрю на него и наполняюсь силой.
Снова взглянув на бабу Гулю, я вдруг замечаю, что за столом сидят деда Коля, баба Соня, тетя Наиля и баба Матрена. Меня это так ошарашило, что от неожиданности я теряюсь и бухаюсь на пол. Все смеются, и мне становится немного легче. «Похоже, все это мне не показалось», – размышляю я про себя. – Просто я их не заметил». И ловлю себя на мысли, что я пролетел всю деревню, не заметив ее. Даже закат увидел, только когда вошел в дом. А обычно деревня готовит меня к тому, что ждет меня у стариков…
Тут деда Коля ко мне подскакивает и говорит:
– Вот бедняга-то где. Сапоги-скороходы свои стоптал, что и духу не хватило нас увидеть. О-от бедняга-то, бедняга…
После его слов я быстро прихожу в чувство. Встаю и, как молодой петух, прыгаю обнимать деду Колю, а у самого слезы идут от обиды, радости и сожаления. Ведь пока шел от бабы Альфии себе запланировал, что пока созываю всех к бабе Василисе, каждого по очереди расспрошу о стихиях. А сейчас…
Чуть дыша, здороваюсь с остальными стариками и сажусь за стол. Меня вкусно кормят, и баба Гуля спрашивает: