o bdf4013bc3250c39
Шрифт:
денег мало? Забудь про них! Скоро они тебе вообще не понадобятся, как в
казенный дом попадешь! Срочно назад!
– и она прервала связь.
Мысли о пенсии моментально испарились. «Что же там, что? – билось в
голове. – Если она так скоро вернулась – что это значит?»
Не в состоянии что-либо решить, вывести хоть какое-то умозаключение, он
ошалело выскочил из автобуса на второй остановке, перебежал на другую
сторону, едва не попав под колеса
Отдышался, осмотрелся – автобуса не видно. Еще раз выругавшись, теперь
уже в полный голос, бегом припустил в обратную сторону. Все равно это
выходило скорее, чем ждать на остановке минут десять. Регулируя дыхание, как учили в армии, перешел на максимальную скорость и уже минуты через
три влетал в подъезд Зининого дома.
Нажал кнопку лифта, но тот застрял на верхнем этаже и никак не хотел
спускаться. Громко и злобно выматерившись, он рывком кинулся на лестницу
и так же быстро преодолел лестничные марши. Ключом долго не мог попасть
в замочную скважину, снова выругался и громко постучал.
307
Послышались торопливые шаги, замок щелкнул, и он пулей влетел в
квартиру. В прихожей стояла Зина и, закусывая бутербродом, презрительно
смотрела на него.
– Доигрался! – бросила она и вернулась на кухню.
Ноги показались ему ватными, он кое-как поплелся за ней и в совершенном
изнеможении опустился на стул.
– Твои деньги пропадут, что ли, если не получишь? – спросила Зина.
– Да нет, на книжку переведут, - ответил Добряков, в этот момент меньше
всего думая о деньгах.
– Ну так что тогда… Выпей, а то не переваришь, что я скажу, - Зина налила
полную стопку и протянула ему через стол. Дрожащими руками он схватил
емкость, расплескал до половины, остальную половину не выпил даже, а как-
то вдохнул, втянул в себя, и стопка мгновенно опустела. Он стукнул
донышком, закурил и виновато, выжидающе уставился на Зину.
– Беседовала я с ней, - начала она, тоже закурив. – Ничего хорошего не
предвидится.
Добряков почувствовал, как немеют кончики пальцев – такое с ним всегда
бывало в ситуациях чрезвычайных. На войне это удавалось преодолеть тем, что времени на рефлексирование совсем не было, каждую секунду надо было
принимать незамедлительное решение. Но с некоторых пор эта трясучка
возвратилась. Он схватил нож и с силой ткнул острием в онемевший
мизинец, но боли не почувствовал. Тоненькая струйка крови медленно стекла
по пальцу и закапала в тарелку с карбонадом.
– Ты чего делаешь? – удивилась Зина, взяла кухонное
Добрякову. – Перемотай! Ишь ведь нервные мы какие!
308
Добряков, виновато закивав головой, укутал раненый палец полотенцем,
пошевелил другими пальцами и почувствовал, что онемение отпустило.
Тарелку с заляпанным кровью карбонадом Зина попросту выбросила в
мусорное ведро, снова села напротив него и, погасив окурок в пепельнице, продолжила:
– Ты только не суетись так, а то вообще ничего не скажу. Разговаривала я с
этой Анной Кирилловной твоей. Нормальная баба, адекватная. Я ей, конечно, все рассказала – какой ты у меня герой (это «у меня» приободрило
Добрякова), какой хозяйственный, заботливый… Она, как ни странно,
почему-то поверила мне…
– Ну так в чем лажа-то? – перебил Добряков.
– Не перебивай, - одернула Зина. – Лажа в том, что будь ты даже
безукоризненно честным и нравственно совершенным – именно такими
словами она и сказала, - все равно она обязана передать твое дело в суд и
оформить его так, что прокурор потребует тебе максимального наказания по
данной статье.
Добряков судорожно сглотнул, но слюна не прошла, а комом встала где-то у
верхнего неба. Он растерянно уставился на Зину и совершенно не мог ничего
сказать, будто какой-то ступор сковал все его мышцы.
– Вот такие дела, - подытожила Зина. – Думаю, что никакой адвокат нам
теперь существенно не поможет. И что делать будем?
– Н-н-не… н-н-не… - он ничего не мог выговорить и только разевал рот, как
выловленная рыба, и такими же округлившимися глазами хлопал на Зину.
– Но в любом случае я должна ему позвонить, поторопить. Вдруг ему удастся
переквалифицировать статью, - она снова плеснула в свою стопку и выпила.
309
– Налить? – кивнула на бутылку.
Никакого желания пить у него сейчас не было, всем его существом овладел
жуткий, давящий страх. Он медленно покачал головой.
– Видишь, какое прекрасно средство от питья мы тебе нашли! – пошутила
Зина и добавила серьезно: - Прежде времени отчаиваться не надо. Я еще не
звонила адвокату. К тому же, ты ведь знаешь, наверное, еще по армии, что из
самого затруднительного положения всегда найдется – что?
Добряков не в силах был и слова выдавить и только согласно закивал ей в
ответ.
– Правильно – выход, - окончила она фразу. – Ну и про меня не забывай. У
меня знаешь, сколько таких тупиковых ситуаций в жизни было!