О-3-18
Шрифт:
Гириом не хотел. Он вообще, говоря честно, не хотел, чтобы с Шайль что-то случилось. Ведь она безмордая и не может защищать себя так, как полноценный волколюд. Но парень сказал немного иное:
— Теперь ты выглядишь еще круче.
«Только выгляжу», — хотелось сказать Шайль, но она довольно кивнула.
— Собирайся на работу, дорогуша. Еще увидимся.
— Ночью на том же месте?
— Ага. И прихвати с собой свою порцию. Делить одну на двоих не очень круто.
Гириом довольно кивнул. Накануне Шайль все-таки
Детектив почти собралась. Кроссовки, порядочно надоевшие; кобура под курткой, россыпь патронов в кармане штанов. И, конечно же, сила, превосходство, триумф. Футболка из прошлого, которое сейчас кажется слишком далеким.
Гириом пришел прощаться в тот момент, когда кофе в чайнике почти закипел.
— Тебе открыть дверь? — Шайль повернулась к умытому и собранному парню.
— Через балкон выйду.
С улыбкой самого наглого засранца во Всемирье Гириом притянул Шайль к себе и поцеловал. Девушка не стала сопротивляться, пусть даже чайник протестующе зашипел струйкой пара.
— Значит, ты все-таки хочешь чего-то большего? — тихо спрашивает Шайль.
— Я всегда хочу больше, чем должен получить. Потом обсудим, пора бежать!
Гириом выскочил из кухни и унесся. Шайль услышала, как звякнула дверь балкона и загудели встревоженные прыжком перила. Наступила тишина. «А сигареты?» — вспомнила девушка.
Сигареты лежали в пачке. На прикроватном столике. Там же, где их оставил Гириом.
***
Освобождение поменялось. Неуловимо. Шайль вышагивает по улицам, которые сейчас чуть более пустые, чем обычно. В прохожих чувствуется смутное напряжение, которое передается и девушке, покалывающими разрядами проносясь по коже.
Поднявшись на этаж, где живет портной, Шайль стучится. Озирается, стоя в тишине и полумраке. Кулак еще несколько раз бьется о дверь.
Девушка невольно напрягает слух, чтобы различить хоть что-то. В соседней квартире слышит странное. Хрип. Кашель.
На этот раз стук получается действительно громким. Звуки заставляют нервничать. Шайль все еще не встретила по дороге ни одной лавки, где можно взять газету. Вчера она оставила мертвого «волколюда» патрульным, пришедшим с небольшой задержкой. Чем все закончилось?
— Да где же ты?!..
Шайль пинает дверь и разворачивается, собираясь уходить. Но ее останавливает щелчок замка. Девушка бросает взгляд через плечо. Дверь открывается наружу. Выглядывает женщина. Лицо болезненно бледное, глаза опухли, слезятся. Ей паршиво.
— Вот, все готово… Хорошо, что ты вчера пришла. Сегодня… кхах-хк-кха… приболела, — слова выходят из горла со скрипом, с натугой, и Шайль становится не по себе.
Выхватив сумку из ослабевшей руки, детектив бросила напоследок пожелание скорейшего выздоровления
Сигарета закуривается раньше, чем Шайль выходит из подъезда. Одинокий мужчина, сидевший на ступеньках с бутылкой в руке, лишь тоскливо взглянул.
— Угостите покурить?.. — доносится из-за спины девушки, но она не обращает внимание.
Стряхнув пепел на порог подъезда, Шайль выходит на улицу. Озирается. Небольшой дворик пустует. Детей нет. Обычно они играются, пока погода позволяет. Занятия должны были кончиться: вторая половина дня как-никак.
Закинув лямку сумки на плечо, детектив выстраивает мысли в одну цепочку.
Мертвый фармацевт — пустой сейф — организация волколюдов — странное превращение прохожего. И болезнь портного, симптомы которой не похожи ни на грипп, ни на простуду, ни на что-то еще. Индивидуальная реакция организма? Пустые улицы… какой-то выходной? Шайль давно потерялась в графике обычного населения.
Темп шага ускоряется. Девушка озирается. Замечает развернутую газету, в которую кто-то погрузился с головой.
— День добрый. Дайте почитать, — просит Шайль, остановившись напротив.
Газета опускается, позволяя увидеть лицо. Мужчина. Бледный. Глаза опухшие. На краю ноздри — кровавая сопля.
— Держите, — безучастно протягивает шуршащие страницы. — Только читать и остается…
Шайль скидывает сумку на землю и хватается за края газеты. Перелистывает, ищет взглядом нужное. Фотографии сменяются одна другой. Главная полоса. «Шокирующее превращение!» и тут же заголовок поменьше: «Полиция поделилась подробностями».
Еще бы не поделилась. Даже если бы официально промолчала — журналисты всегда имеют связи. Сколько вчера было свидетелей превращения? Несколько десятков? Сколько из них пошли в издательства, чтобы получить пару рублей за «показания очевидцев»?
Шайль вчитывается. «Неизвестная болезнь»?.. «Вирус»? Внимательнее вглядывается в фотографию. На ней не то место, на котором вчера при Шайль блевал прохожий. Но детали схожи. Угадываются лужи подсохшей рвоты, из-под тонкого покрывала торчит болезненная лапа «волколюда». Под снимком приписка: «О-2, ресторан `Грильяж`». На фоне действительно есть массивное окно, за которым легко различимы ряды столиков. Прелесть.
— Спасибо, — кивает Шайль, возвращая газету.
— Хорошего дня! — скрипуче прощается мужчина.
В статье ничего путного не сообщается. Журналисты поторопились создать панику, написали, что болезнь распространилась внезапно, и попросили читателей сегодня оставаться дома. Глупое решение, на взгляд Шайль. Она бы попросила всех пристрелиться, чтобы не умирать в мучениях.
Но что это за болезнь? Ни журналюгам, ни полиции пока что не известно. Заражает она людей? Или волколюдов тоже? Хотя… если к сородичам Шайль прицепится хоть одна болячка, это будет событие века. Почище войны на южных ледниках.