О-3-18
Шрифт:
— Спасибо, — бормочет Шайль, возвращая кружку и облизывая губы.
«Какие же у нее клыки», — тает любительница чая и дамских сигареток. Смотрит неотрывно в приоткрытый рот детектива, через который проходит сбитое дыхание. День, кажется, удался.
Что-то происходит. Шайль тушит сигарету, вминая ее в пепельницу, и вспрыгивает на перила балкона. Вдох — исчезает, оставляя девушку в недоумении и разочаровании. Взгляд сам тянется к недокуренной сигарете, которую только что держала в губах Шайль. Недолгая борьба с соблазном.
— Нет,
Тем временем детектив, используя силу рук, подтягивается снова и снова. Большая часть балконов пустует: к счастью для их владельцев. Никто не захочет видеть, как в первой половине дня волколюд скачет по их собственности, оставляя на перилах грязноватые следы подошв.
Шайль запыхалась и чувствует себя злой. Проклятое удостоверение задержало ее, потому что проклятая кровать прикручена болтами к проклятому полу. Ни сдвинуть, ни подлезть.
Тем не менее, осталось немного. Самое тяжелое. Балконы закончились. Дальше только окна и щели в стене. Время нещадно било по камню, оставляя трещины то тут, то там. Шайль собирается с духом, плюет на пальцы, растирая вязкую слюну. Не факт, что поможет…
Прыжок. Подтянуться. В окне чья-то испуганная физиономия. Начхать. Выше и выше. Шайль чувствует, как кожа сдирается о выбоины в камне, но терпит. До платформы остановки совсем немного.
— А ну слезай, скотина! — кричит бабка, пытаясь ухватиться за кроссовку, мелькнувшую перед лицом.
Сложно понять логику старухи. Понимает ли она, что если схватит волколюда за ногу, тот соскользнет — но не полетит к земле в одиночестве? Видимо, нет. Вряд ли маразматичный разум осознает реальную высоту, на которой сейчас находится Шайль. Бабка просто старая (семьдесят лет), больная (легкая деменция, запущенный артрит, давление) и злая (с детства тупая пизда). А нищета как корица на сдобе: делает все краше.
Будущие попутчики Шайль видят страшное: чьи-то кровоточащие пальцы хватаются за край платформы. Показывается злая женская мордашка. Широкие плечи (паренек неловко выпрямил сутулую спину) и слова на футболке: сила, превосходство, триумф.
Шайль вскакивает на платформу, отряхиваясь от пыли и задыхаясь. Озирается. К ней несется проверяющий.
— Билет! Где ваш билет?! На фуникулер только по билетам! — кричит возмущенный мужчина.
Девушка молча тычет ему в лицо маленькую бумажку, которую еще не успели проколоть. Одинокую, перепачканную и безнадежно расстроенную неудачным утром. Да, Шайль и билет сегодня особенно похожи.
— Хорошо, простите, — бормочет проверяющий, отходя в сторону; поворачивается к будущим пассажирам. — Заходим без спешки! Помним, что сидячие места в первую очередь для тех, кто не может стоять подолгу.
Фуникулер уже недалеко. Шайль мелко сплевывает и утирает губы рукавом куртки.
***
Девчонки
— О, Шайль сегодня вовремя, — тихо сообщает одна другой.
— Ага. Чего это она? — так же тихо спрашивает вторая у третьей.
— Хрен знает. Лицо злое какое-то, — третья меланхолично тушит бычок каблуком ботиночка и достает новую сигарету.
— Может, с парнем рассталась? — предполагает вторая.
— А, кстати, да. Она всегда на работу вовремя приходит, когда расстается с очередным, — прыскает первая.
— Дурочка, — морщится вторая.
— А сами-то? — меланхолия третьей заставляет двух других замолчать.
Или, может, виновата Шайль, подошедшая слишком близко.
— Доброе утро, Шайль!
— Отвалите.
Двери закрываются за детективом. Некоторое время висит молчание.
— Да, точно рассталась, — кивает первая.
— Вот идиотка. Не устала она еще? — вторая жестом просит сигарету.
— Купи свои, — вздыхает третья.
Кабинет детективного агентства «Заря» встретил Шайль с дружелюбием. Большая часть агентов уже разбрелась по делам (новички очень не любят сидеть на месте), в комнате были только Бобби и Зойд. Первый посасывал из зашитой кишки овечью кровь. Второй — деловито изучал утреннюю газету.
— О, Шайль. Ты сегодня невероятно пунктуальна, — восхищается начальник, откладывая «сплетницу».
Если, конечно, «Международная слава» не перешла на более серьезный формат, начав освещать события достоверно. Тогда это не «сплетница», а действительно газета.
— Merci, — Шайль изображает реверанс, чем удивляет ёрка еще сильнее.
— Ты где таких фокусов насмотрелась?
— Был бы ты в «Сотне ночей» в прошлую пятницу! — скалится Шайль, скидывая куртку и бросая ее на вешалку. — Какая-то замшелая проститутка напилась и всем рассказывала о былом величии Франции. Реверансы эти свои каждому второму показывала. Полный пиздец.
— А что ты делала в баре в пятницу?
— Делала вид, что меня там нет, — отмахнулась Шайль, усаживаясь за свое рабочее место. — Привет, Бобби.
Бромпир что-то невнятно промычал, продолжая сосать кровь из кишки. Детектив помахала рукой перед носом, морщась и отворачиваясь от провонявшего овцами коллеги.
Шайль разложила заметки по столу. Хотелось кофе, хотелось покурить. Мозг не хотел анализировать реальный мир — зато он готов погрузиться в построение теорий. Бромпир тоже готов, судя по заинтересованному взгляду.