Нюансеры
Шрифт:
[7] «Когда хочется сказать: ох и ой!» (идиш). Ближайший аналог: ой, горе какое!
[8] В полуодетом виде.
Глава десятая. «АФРИКАНКА-РАЗЛУЧНИЦА»
1
«Пошла, родимая!»
– Сколько, говоришь, твоему раззяве лет?
– Тридцать – тридцать пять. Высокий!
Костя показал рукой для верности.
–
– Один, – подтвердил Костя.
Издевается, решил он. Похоже, служащий не верил ни единому Костиному слову: всё переспрашивал, уточнял, лез в душу. Филину до скрежета зубовного захотелось дать ветошнику в его лощёную румяную морду. Он и сам не заметил, как кулак сжал. Зато служитель – хайло в жилете! – заметил и на всякий случай проворно удрал за конторку.
– Ладно-ладно! Сейчас взгляну!
Он зашелестел страницами потрёпанного талмуда, куда записывали постояльцев.
– Говоришь, на днях заселился?
– Точно!
Это была уже пятая гостиница, куда заходил Филин в поисках злополучного Гастона. Это он, Костя, сообразил, что гастролёра нужно искать по отелям. Не знал он другого: как бы ловчее соврать гостиничным прохвостам, зачем им с Ёкарем понадобился Гастон.
– Ё! – осенило Ёкаря. – Давай скажем, что мы половые с трактира?! Нас хозяин послал, ё!
– На хрена?! – изумился Костя.
И руками показал: в смысле, послал-то на хрена?
– Клиента найти, ё! – гнул своё приятель. – Он, значитца, в трактире по пьянке бока забыл, а нас возвращать погнали. А мы не знаем, которая гостиница. Вот, ищем, ё!
– Голова! – искренне восхитился Костя.
Вот ведь, подумал он. Рядом со мной, умным, даже Ёкарь делается не такой дурак, каким родился.
– А то!
– Ты только не говори: бока! Ты говори: часы. Иначе нас живо срисуют. Часы или даже хронометр.
– Хренометр!
– Часы, дубина! Всё, никакого хронометра. Просто часы, и баста.
– Часы! Я запомнил.
– Только у нас часов нету. Скажут тебе: «Где часики? Покажь!» А ты?
– А я им вот, ё! – Ёкарь продемонстрировал Филину могучий кукиш. Грязный большой палец, торчавший наружу, похабно шевелился. – Клиенту, скажу, отдам. А всяким-яким шиш с маслом – на чужое добро зариться!
Ёкарь раздухарился, представил, как будет всем под нос кукиши совать:
– Знаем мы таких! Раз – были бока да сплыли, ё!
– Часы, – напомнил Костя.
Ходить-выяснять решили порознь: одного полового для поисков за глаза хватит, и гостиниц так можно больше обойти. Поделили, кто куда; встречу назначили в начале Екатеринославской, где гостиниц этих – как тараканов за печкой. Ёкарь уже шагнул прочь, но вдруг обернулся:
– Так это что? Выходит, мы теперь вроде борзых? Да, Филин?
– Ты кого борзым назвал, а?!
– Нас, ё!
– Сдурел, чи шо?
– Зырь сам! Борзые фартовых ищут, вынюхивают. Найдут –
– Ну, вроде так...
– Мы Гастона ищем? Ищем. Вынюхиваем? Аж чихается...
– Ну?!
– Найдём – весовым сдадим. Так?
– Сравнил хрен с пальцем! – сегодня хрен был с Костей прямо неразлучен. – То весовые, а то фараоны, ё!
– Сам ты ё...
На том и разбежались.
И вот – пятая гостиница, где хозяином лягушатник Монне.
– ...Был похожий сударь, как не быть! На днях заселился.
– Как одет? Вдруг не он?
– Пальто-коверкот, цвета беж. Котелок. Саквояж.
– Какой ещё котелок? Для кулеша?
– Шляпа такая, болван! – рассердился служитель. – Да не про твою дурью голову!
– Зови его! Гляну, он ли. Если он, отдам часы.
– А что за часы?
Звать кого бы то ни было служитель не спешил.
– Серебряные, с гравировкой. Тебе-то какое дело?!
Филин смотрел исподлобья, всем своим видом показывая служителю: с тобой разговора не будет, зови постояльца.
– Съехал он вчера, – вздохнул служащий.
И зевнул, разом потеряв интерес и к Филину, и к часам.
– Съехал? Куда?!
– Докладывать он мне будет: как, что, куда... Примчался, как угорелый, забрал из номера саквояж, сел на извозчика – и фью-у-у!
– А часы?
– Оставь мне, я тебе за них рубль дам. Хозяину скажешь, что вернул.
– Ага, нашёл дурака!
Косте снова захотелось дать служителю в морду. Он плюнул на пол, вышел вон, громко хлопнув дверью, и сразу напоролся на Ёкаря.
– Всё обошёл, ё! Нема его нигде.
– И здесь нема, – Костя махнул рукой себе за спину. – Жил похожий хмырь, да съехал. Всё одно не наш.
– Почему?
– По кочану! В пальте он был, и котёл на башке. А Гастон в кожухе и треухе.
– Вдруг сменил?
– Шо сменил?
– Кожух на пальту?
Умище, подумал Костя про Ёкаря. Глаз-алмаз! Сам Филин тоже переоделся – не светить же то барахло, в каком на гранд ходил? Серая свитка, картуз... Гастон уж всяко не дурнее нашего!
– Если так, он уже из города сдёрнул.
– А я о чём, ё?!
– Ветошник сказал: сел на извозчика – и тю-тю!
– Он сдёрнул, а мы тут блохами скачем. Пошли, что ли, пожрём?
– Пошли.
Есть приятели обычно ходили на базар. Вроде как прицениваешься: того попробовал, сего, что-то слямзил – глядишь, и сыт. На крайняк и купить жрачку можно. Встретиться забились у будки точильщика, и Ёкарь мигом затерялся в галдящей толпе, сгинул меж кривыми рядами лотков со всевозможной снедью. Филин проводил его взглядом, и тут Костю как ножом под рёбра пырнули. Оглянулся: стоит у забора человек в бежевом пальто, пирожками давится. Вместо котла на голове у человека тоже пирожок. И без усов. Не пирожок без усов, а человек. У Гастона усы были. А так – похож, век на киче чалиться, как одна мама рожала!