Ню
Шрифт:
– Елизавета Петровна.
Я бы, наверное, упала - если бы ужене лежала на полу!
Стас решил, что в целях безопасности моего здоровья следует все тут же рассказать, и выложил:
– Помнишь, где ее нашли? В гостиной.... Возле рояля там стоял компьютер - Ардынцев писал и обрабатывал музыку на компьютере. Его мать прекрасно умела им пользоваться.... И решилась все рассказать - может, уже молчать не могла.... Может, боялась, что кого-нибудь обвинят в смерти ее сына. Так или иначе, она взяла микрофон, и принялась рассказывать все с самого начала.... А когда дошла до момента убийства -сердце
– Она и тогда убила себя....
– Она винила себя не в одной этой смерти.... Она всю жизнь винила себя.... Ардынцев...
– ты говорила когда-то - был человеком страстным. Сильным и страстным.... Ему не было удержу в этой страстности. В детстве он, как-то раз, задушил котенка - от нежности, от восторга..... Хотел потискать, обнять - и не рассчитал силы. Когда он понял, что котенок мертв, что он самубил его - у него была дикая истерика. Елизавета Петровна вспомнила этот случай, как первый звонок, первый шаг ко всему последующему....
В семнадцать лет это был уже не котенок - девушка. Девочка, совсем юная.... Они жили тогда в Белоруссии, в Бобруйске.... Под каким-то предлогом девочка, почти не знакомая, пригласила его к себе домой. Родителей дома не было. Они принялись целоваться, нежничать.... Ничего предосудительного, никакого полового акта.... Она была маленькая и хрупкая. Он просто вошел в раж... затискал, зацеловал, задавил ее, как того котенка....
Я кивнула:
– Он всегда хотел... иметь... целиком.... Ему всего и всегда было мало....
Не вещей, а... всего... всего тебя....
– Он был груб?
– Нет, вовсе нет - я покачала головой, вспоминая...
– он был нежен... сладок... он... растворялся, отдавался весь....
– у меня вдруг вспыхнуло, и жарко заныло желание. Отголосок прежнего томительного чувства - не забытого, незабываемого.... Я замолчала в полном смятении.
Новицкий тоже молчал. Откашлялся. Заговорил - голос все равно звучал низко и хрипло:
– А потом не мог остановиться?
– Да...он любил страстно - до полного, абсолютного взаимного опустошения.... Пожалуй, слабенькую девочку это могло... убить...
– Он убил девочку, был в истерике, в ужасе - и бросил ее, сбежал.... Тогда его не нашли - никто их вдвоем не видел, изнасилования не было. Знала только его мать, ей он все рассказал. Через пару месяцев он окончил школу, и поступил в Минск, в консерваторию. Она обменяла квартиру и поехала вслед за ним - присмотреть, оградить, предотвратить....
– Вот почему она так всегда... лезла...
– Наверное... Надо отдать ему должное - он направлял всю свою страсть на музыку.... Он не был садистом, или маньяком. Но она все равно не могла забыть.... Потом они переехали в Москву, он горячо влюбился - в тебя, и ее страхи ожили с новой силой. Но он перегорел очень быстро....
– За пятнадцать минут.
– я усмехнулась - Мы подрались.
– Подрались?!!!
– Стас даже привстал от удивления.
– Да!... Что ты прыгаешь? Я всегда не прочь подраться - а он был очень интеллигентный мальчик.... Мы баловались - просто возились друг с другом, словно щенки - он, видно, увлекся, и сделал мне больно, потом еще. Мне показалось - нарочно.... Раз такое дело - я и поколотила его. Не била, а... просто вертела,
– Через пару лет он сошелся с Альбиной. Он ее, кажется, даже любил.
– Она была холодна, как мороженая скумбрия. Они хорошо уравновешивались и взаимодополнялись.
– Ты злишься? Ревнуешь?
Я застонала:
– Не могу даже слышать про нее... и про Виктора....
– Вот именно.... Ардынцев их однажды застал... в подозрительной близости друг от друга.
Не вместе - а так.... Он очень страдал и мучался,... Альбина клялась, что ничего подобного и в мыслях не было - но они все равно расстались....
– Ему всегда хотелось трагедии. Чувств-с.... Страстей....
– Еще несколько лет прошли спокойно. У Ардынцева бывали большие и маленькие интрижки, все было хорошо, и Елизавета Петровна успокоилась. Решила, что тот давний эпизод был трагической случайностью, и больше никогда не повторится. А потом он встретил эту... Людмилу Самусенко. Перу недель он приглашал ее на концерты, водил по ресторанам,... дарил подарки, цветы - он умел ухаживать. Потом, после какой-то вечеринки, пригласил к себе. Елизавета Петровна услышала ночью ее крики, кинулась в спальню Ардынцева.... Девушка была миниатюрная, как куколка - ему всегда нравились хрупкие блондинки - и он ее просто порвал.... Лука Мудищев нашего века.... Она кричала, истекала кровью - а он ... принимал ее крики за страсть, затыкал ее рот поцелуями.... Елизавета Петровна обезумела от ужаса - ты же видела, кровать была вся в крови - ей показалось, что он грызет девушку, рвет ей зубами глотку. Она схватила первое попавшееся - вазу муранского стекла, и ударила его по голове изо всех сил.... Надеялась остановить, спасти.... Ваза раскололась, осколок вонзился в шею, и, по трагической случайности, перерезал артерию. Кровь плеснула фонтаном, потекла по стене.... Это воспоминание было для Елизаветы Петровны последним - сердце не выдержало....
Она упала, а компьютер продолжал записывать - памяти там много. Экран погас - монитор перешел в режим ожидания - и Альбина с Виктором не обратили внимания, что идет запись. Так что их визит был тоже записан, до единого слова и шороха.... Их арестовали, на другой же день. Они даже не попытались спрятать награбленное. Кольца так и остались лежать в карманах Альбининого плаща, Айвазовского забыли на заднем сиденье машины.... По-моему, они даже не поняли, чтосотворили.... Это преступление и в самом деле было непреднамеренным - просто взаимодействие алкоголя и душевной мерзости....
– Интересно, с чего бы Ардынцев так накинулся на эту... Самусенко?
– Она сама спровоцировала.... Девушка была... профессиональная содержанка. Она решила подстегнуть папика, и подсунула ему экстази. Мы потом нашли у нее в сумочке.... Может - думала, что он будет ей благодарен за бурный секс. Может - хотела погорячее. Дозу дала немаленькую, растворила в коньяке.... На рюмках были только ее пальчики - она из своих рук поила его....
– Ужасно....
– Ужасно. И противно. Но теперь дело закрыто и сдано в архив - никто, ничего, никогда не узнает...