Ныряльщица
Шрифт:
— Ничего! — рявкаю я, но тут же глубоко вздыхаю. — Д’ерри выставляет все так, что она тут ни при чем. Она знает, что у меня есть вы, и я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
Митри приоткрывает рот.
— Ты… ты это сейчас серьезно? Ты не хочешь пойти к политари?
— С чем? С тем, что к нам приходил представитель социальной службы и советовал мне лучше о вас заботиться?
Швыряю тапет на стол так, что он чудом остается в живых, плотно сжимаю губы.
— Собери вещи. Свои и Тай, пока поживете
— А школа?
Школа! Вот же хидрец!
— Я что-нибудь придумаю. Мит, просто послушай меня и просто собери вещи, хорошо?
Как ни странно, сестра больше не возражает. Поднимается тут же, разве что спрашивает:
— Что мне сказать Тай?
— Скажи, что это игра такая. Не знаю… что нам придется пожить у Вартаса, пока, какое-то время, и…
— Ладно. Я что-нибудь придумаю, — сестра касается моей руки, а потом уходит.
Я же снова набираю номер Вартаса и снова натыкаюсь на тишину. Засосало его там в разлом, что ли? Все, что мне остается — кусать губы. Ехать к нему просто так не вариант, если его нет дома, я застряну в центре с сестрами. Приходится сделать глубокий вдох, потом глубокий выдох.
Все хорошо, Вирна. Все будет хорошо.
До вечера еще уйма времени, Вартас объявится, и…
Зачем-то открываю чат с К’ярдом: сообщение прочитано, ответа нет. Сейчас совершенно не время об этом думать, но я почему-то думаю. О том, что совершенно по-идиотски хотела увидеть бабочку, и… ладно, будем честны, хотела увидеть его. Иначе не сидела бы сейчас как дура в платье Лэйс, подхваченном булавками изнутри. У Лэйс размер больше моего, но булавки в общем-то это неплохо маскируют, если подсобрать ткань в нужных местах.
Шить я умела исключительно потому, что на новые вещи не всегда были деньги, но шить, разумеется, было некогда, поэтому получилось так, как получилось. В общем, надо пойти переодеться.
Я стерла помаду ладонью, и тут же об этом пожалела: она размазалась по руке густым слоем. Выругавшись, поднялась и подпрыгнула: в дверь постучали с такой силой, с какой мог бы постучать ураганный ветер. Однажды во время шторма у нас сорвало ставни: с таким грохотом, от которого даже Лэйс подскочила. Потом мы в темноте (на время урагана электричество на Пятнадцатом вырубают) выясняли, что случилось, но пока я думала, что к нам кто-то ломится, успела несколько раз облиться холодным потом.
Сейчас, к слову, тоже.
Хотя вряд ли группа поддержки Ромины работает посреди бела дня. Эта мысль меня отрезвила и заставила подойти к двери и поинтересоваться:
— Кто?
— Едх в пальто, — донеслось рычащее с крыльца. — И если ты сейчас не откроешь, Мэйс, твоей двери хидрец.
Я так офигела от подобного заявления, что даже открыла дверь. К’ярд стоит на пороге: глаза сверкают, и в них клубится сила, та самая, которой он вроде как лишился, ага. На миг даже показалось, что меня просто
— Зачем ты здесь? — поинтересовалась я, выходя на крыльцо: для этого пришлось подтолкнуть К’ярда в грудь, и судя по всему, он прифигел не меньше меня. — Я, кажется, сказала, что не смогу с тобой поехать сегодня.
— Почему?
— Потому что, — ответила, надежно подпирая дверь спиной.
— Тебе никто не говорил, что «потому что» — это не причина?
— «Потому что» — вполне причина, когла не хочешь ничего объяснять.
— Да ну?
Прежде чем я успела что-то сказать, меня рывком отодвинули в сторону, как малька, после чего распахнули дверь и шагнули в дом.
— Эй! — крикнула я, врываясь следом за ним.
— А? — К’ярд обернулся, огонь в глазах разгорался все ярче. — Ты что-то сказала?
— Я сказала — вали из моего дома!
— Только после того, как ты мне все объяснишь.
Вместо объяснений я вцепилась в его руку, дернула к выходу, и тут же поняла, что сделала это зря. Освободился К’ярд легко, а я снова оказалась прижатой к двери, с той лишь разницей, что теперь меня прижимал он. Руки — по обе стороны от моих, настолько близко, что у меня потемнело перед глазами.
— Эм… я вам не мешаю? — голос Митри раздался издалека.
От его пальцев по коже расходился жар, я же застыла изваянием, понимая, что не могу вдохнуть.
— Не мешаешь. — Ступор сменился противной мелкой дрожью. — К’ярд уже уходит.
— Кто?!
— Отпусти, — прошипела я, вырываясь из его рук. Меня зацепило пристальным взглядом, на этом — все, я чувствовала себя как пьяная. Ноги внезапно стали слабыми, стена потянулась ввысь. То, что я падаю, я поняла, когда он меня подхватил.
— Ну знаешь ли… девчонки, конечно, падали к моим ногам, но не настолько эпично.
— Заткнись, — пробормотала я. — Просто заткнись, ладно?
— Куда ее положить? — поинтересовался он.
Митри ткнула в сторону открытой двери, и спустя несколько широких шагов я уже обнималась с родным пледом и подушкой, вцепившись в них ледяными пальцами. То прикосновение в эйрлате, видимо, было исключением, потому что близость К’ярда выбила почву у меня из-под ног. Буквально. Но сообщать об этом ему я точно не собиралась.
— Перетрудилась, — прокомментировал К’ярд, приближаясь к окну и глядя на улицу. — На благо «Бабочки».
Прежде чем я успела ему сказать, куда он может пойти, в комнату заглянула Митри.
— А ты тот самый К’ярд?
— Она обо мне рассказывала? — он приподнял брови.
Спасибо, что говорите обо мне так, будто меня здесь нет.
— Нет. Я твоего папашу… отца видела в новостях.
Физиономию К’ярда в этот момент надо было видеть: ну да, бывают в жизни огорчения и разочарования, что ж поделать.