Нырок в забвение
Шрифт:
Все действия разворачивались вокруг поста погружения и всплытия, где вахтенный офицер отдавал последние указания по подготовке лодки к погружению. Справа от него сидели рулевые, боцман действовал за командира поста погружения. Верный себе, он сжимал в зубах толстую сигару и уверенно следил за многочисленными приборами и Датчиками с красной подсветкой.
Только когда объявили результат контрольного промера глубины, раздался властный голос командира:
– Лодку к погружению! Погружение на шестьдесят пять футов! Средний ход!
– Есть,
Погружение началось, и появился легкий крен на нос. Потянувшись к поручню, Мур наблюдал за двумя офицерами на перископах. Следя за обстановкой на поверхности во избежание столкновения, они непрерывно осматривали горизонт.
– Пятьдесят... Пятьдесят пять футов, – докладывал боцман, пыхтя сигарой.
Через несколько секунд они достигли заданной глубины, и по внутрикорабельной связи с явным облегчением раздался возбужденный голос гидроакустика:
– Командир, говорит акустик, мы засекли надводную цель, пеленг два, три, пять. Классифицирую как "Сьерра-11", торговое судно.
Оба офицера моментально повернули перископы в указанном направлении, чтобы обнаружить судно визуально. Но это не дало желаемого результата, и командир "Риковера" рявкнул:
– Опустить перископы! Погружение, глубина сто пятьдесят футов!
– Один, пять, ноль. Есть, сэр, – повторил рулевой.
Лодка опять приняла дифферент на нос, и Муру вновь пришлось схватиться за поручень. Лодка достигла заданной глубины, и качка совсем перестала ощущаться.
Чтобы убедиться, что все на лодке как следует закреплено, командир предпринял маневр, называемый раскачка и подпрыгивание. По совету Хопа Мур широко расставил ноги и взялся за стальной поручень, прикрепленный к потолку вокруг перископов. Эта мера оказалась весьма своевременной, так как вскоре лодка вновь резко пошла вниз с крутым дифферентом на нос. В соседнем отсеке раздался треск, Мура швырнуло вперед.
Едва лодка достигла указанной глубины, командир приказал всплыть до ста пятидесяти футов. Теперь тело Мура бросило назад, и опять послышался треск за пределами центрального отсека.
Во время всплытия под острым углом в отсек умудрился войти рослый, коротко подстриженный, темноволосый офицер – старпом лейтенант-коммандер Рич Лейкоб. Он доложил:
– Командир, в вашей каюте открылся шкафчик. Все книги на палубе.
– Старшина же должен был его починить, – раздосадованно сказал Уолден.
Старпом вынул блокнот из нагрудного кармана и сделал в нем пометку, а Уолден вновь повернулся к штурвалу. На этот раз он озадачил машинное отделение целым каскадом команд от малого и среднего до полного и самого полного хода.
После команды "стоп машина" скорость лодки резко упала, и Уолден вновь приказал развить самый полный. Теперь "Риковер" на максимальной скорости подвергся испытанию на маневренность серией
– Ну, что вы на это скажете, коммандер Мур? – осведомился Хоп, остававшийся рядом с ним в течение всей этой бешеной пляски.
– Одно слово – потрясающе, – только и сказал Мур в ответ.
– Это точно, сэр, – с гордостью произнес Хоп. – Никто не сможет достать "Риковера", держащего кость в зубах.
– Надеюсь, вы правы, – сдержанно согласился Мур, думая о том, какие еще суровые испытания предстоит пройти этой лодке в ближайшем будущем.
На американской лодке "Хайман Дж. Риковер" не знали, что на большой глубине затаилась другая субмарина. "Пантера" была ведущим кораблем нового типа русских атомных ударных лодок. Ее трехсотшестидесятифутовый двойной корпус вмещал современный ядерный реактор с жидкометаллическим охлаждением и был начинен самыми современными электронными средствами и вооружением. Все это предназначалось для единственной цели – поиска и преследования подводного противника.
Всю неделю "Пантера" вела слежение за американской лодкой "Джон Маршалл", возвращавшейся из Средиземного моря. Следить за лодкой спецназа не представляло особого труда из-за шумов, производимых ангаром для боевых пловцов, установленным снаружи, на корпусе лодки. Русские довели эту лодку почти до самой Норфолкской базы в Чесапикском заливе. Вынужденная прекратить преследование на малых глубинах, "Пантера" ожидала новых указаний, когда акустик сообщил о приближении подводного объекта с запада.
Командир лодки Александр Литвинов доедал поданный на ужин бефстроганов с маринованной свеклой, когда ему доложили о появлении новой цели. Литвинов, один из самых молодых командиров в российском флоте, отреагировал на эту новость довольной улыбкой, отодвинул тарелку и пошел в боевую рубку к акустикам.
Слева от молодого командира сидел его замполит Борис Добрынин. Он явно не разделял служебного рвения Литвинова, особенно во время обеда. Однако, верный долгу, он торопливо проглотил прекрасно приготовленную лапшу и поспешил за командиром.
Центральный пост находился посредине лодки, прямо под продолговатой рубкой. В отсеке стояла напряженная тишина. Напряжение стало еще более ощутимым с прибытием двух старших офицеров, сразу же направившихся к гидроакустической станции.
– Что у тебя, Миша? – спросил Литвинов бородатого моряка, сидевшего перед экраном сонара.
Старший акустик Михаил Петраков приподнял один наушник и взволнованно ответил:
– Кажется, мы нащупали американскую ударную лодку, командир.
– Не может быть, – удивился Литвинов.