Нумизмат
Шрифт:
— Интересная штучка, это ведь Константиновский рубль? — спросил Сунгоркин.
— А ты откуда знаешь? — растерялся Скорик.
— Отец у меня монетами увлекался. Кое что и я запомнил. Это ведь настоящий рубль?
— С чего ты взял? — попробовал сделать равнодушное лицо Юрий.
— Ну а с чего же ты тогда так суетиться начал? Меня из дома ночью выдернул. Судя по всему дорогая штука?
— Не знаю, скорее всего это подделка, — попробовал сыграть равнодушие Скорик.
— Да вряд ли, Юр. Ты вот лучше скажи, в протокол вскрытия её записывать, или не стоит?
Лоб Скорика покрылся потом.
— Не надо, — тихо сказал он.
Медик довольно кивнул своей лысоватой
— Значит точно настоящий рубль. Так сколько он стоит на Западе?
— Много! — неожиданно разозлился Скорик. — Отдай монету!
— Чего это? — хмыкнул доктор, — В протокол ты её вносить не велишь, а за так мне её и отдавать не хочется. Давай уж на пополам.
— Что, напополам?! — У Скорика даже лицо перекосилось от злости.
— Ну а как ты хочешь? Не за так же мне её тебе отдать…
Ярость вспыхнувшая в душе сыщика была внезапной и всеобъемлющей.
«Я так долго её искал, а этот..», — и не додумав Скорик со всей силы ударил эксперта по лицу. Тот не ожидал подобного продолжения разговора, вскрикнув медик выронил монету и прикрыл ладонями лицо.
Скорик нагнулся за монетой, но когда он уже почувствовал пальцами холодную тяжесть старинного серебра, оправившийся Сунгоркин ударил следователю ногой по лицу.
Кровь щедро брызнула из разбитой брови, и Юрий окончательно озверел. Разогнувшись он с яростью нанёс несколько ударов по лицу и туловищу Сунгоркина, но тот прикрылся ладонями и лишь согнулся вперёд. Тогда рассвирепевший Скорик навалился на него сверху и обхватив шею эксперта левой рукой начал его душить. Но Андрей в своё время ходил на самбо. Ухватив своего соперника за руку он качнулся чуть назад, лишив своё соперника равновесия, а затем провёл классический бросок через бедро. Тело Скорика с грохотом ударилось о разделочный стол и следователь без движения замер на полу.
— Ну что, ещё хочешь? — спросил патологоанатом с трудом переводя дыхание. — Меня, брат, так просто не возьмёшь.
Скорик не отвечал, он по прежнему лежал на полу лицом вниз в странной, неестественной позе. Обеспокоенный Сунгоркин нагнулся и перевернул тело сыщика.
— Черт! — вскрикнул медик. Скорик был без сознания, его левый висок стремительно затягивала нехорошая, синюшная чернота. Сунгоркину стало плохо. Он был хороший врач и повидал немало такого рода травм.
«Перелом височной доли черепа с обширным внутренним кровоизлияние, — машинально поставил он свой диагноз. — Но как же это он, почему?»
Сунгоркин оглянулся по сторонам, восстановил в памяти все прошедшее и перевёл взгляд на угол матово поблёскивающем хромоникелем разделочного стола. Только он мог нанести такую страшную рану.
Несколько минут медэксперт с ужасом смотрел на агонию своего нежданного врага. Его словно парализовало, он не мог двигаться, думать. Лишь когда испустивший последний хрип Скорик окончательно затих, Сунгоркин отошёл в сторону и буквально упал на стул.
«Как же так случилось!? — Думал он, — Ведь я ничего этого не хотел! И Скорик словно с ума сошёл. Что за бред, как это все могло произойти? ! Ведь этого не должно было произойти!»
Несколько раз он закрывал глаза, пытаясь внушить себе что все произошедшее с ним только видение, но боль разбитого лица и не давали ему уйти в забытьё даже на короткое время.
Наконец врач почувствовал что может думать и действовать спокойно и обдуманно. Закурив сигарету Сунгоркин с удовлетворением отметил что пальцы уже не дрожат, сделал пару затяжек и склонился над телом следователя.
«Что же мне теперь с тобой делать, а? Натворил ты делов, приятель
Загрузить тело в машину Скорика, вывести
«Теперь понятно почему Скорик так упорно искал эту монету. Кусок серебра, а стоит сто сорок тысяч долларов. Хорошая заначка на чёрный день».
Закончив с тетрадью он перевёз на каталке тело Силина к большому холодильнику и перегрузил его на свободное место. Затем Сунгоркин, крякнув перевалил тело Скорика на стол и повторил все процедуры сотворённые двумя часами раньше с Нумизматом. В конце этого действия он имел на столе отдельно мозг следователя, отдельно все его внутренности, и отдельно само тело. После этого он заново собрал бывшего «Волкодава» и тем же самым скальпелем сбрил Юрию усы. Теперь уже мало кто мог опознать в этом обнажённом, торопливо заштопанном крупными стёжками теле щеголеватого инспектора уголовного розыска. Для полноты картины медик несколькими ударами молотка окончательно изуродовал лицо следователя.
Подкатив каталку он перетащил на неё труп Скорика и покатил его к хранилищу. Там Сунгоркин нашёл тело щуплого мужичка, умершего от побоев три дня назад. Этого бомжа должны были хоронить завтра, уже и последний приют для него приготовили, некрашеный щелистый гроб стоял в коридоре.
Перевесить именную бирку с ноги бомжа на ногу следователя было делом одной минуты. Невостребованные тел в морге хранилось предостаточно, так что вряд ли кто заметит появление ещё одного «жмурика».
Разрезав на куски всю одежду Скорика Сунгоркин поднялся из подвала во двор больницы и выбросил её в ящик для мусора. В домике сторожа горел свет, но осторожно подойдя и заглянув в окно Андрей увидел, что охранник блаженно спит на составленный стульях. Спал он и через полчаса, когда оранжевая, приметная девятка тихо урча мотором миновала ворота.
Машину патологоанатом оставил в одном из переулков недалеко от больницы. Тщательно протерев руль и дверцу он оставил автомобиль открытым и пешком отправился домой. В ту ночь ему удалось все. Машину угнали через какой то час. Сделавшие это три балбеса-переростка в то же утро насмерть разбились на ней пытаясь удрать от милиции. Самого Скорика хватились с утра, но активно искать его начали к обеду, как раз по поводу разбитой машины. Но сыщик в это время уже лежал в земле под казённой жестяной биркой с сухим номером. Сунгоркин, вышедший на работу с пластырем на скуле, лично руководил погрузкой и отправкой тела.
Сыщики опрашивали Сунгоркина уже в самом конце рабочего дня, проспавший все на свете сторож подтвердил что оба ночных посетителя морга уехали на машине полтретьего ночи, и медика оставили в покое.
Вернувшись вечером домой Андрей Сунгоркин торопливо выпил сто грамм, затем налил ещё, наскоро закусил колбасой и достал Чёрную тетрадь. Неторопливо перечитав её заново Сунгоркин долго рассматривал старинную монету, затем откинулся на спинку кресла, закурил и подумал: «Месяц, переждать хотя бы месяц. Потом возьму билет до Франкфурта — на Майне, съезжу к сестре, а заодно продам и её. Франц должен найти покупателей, коллекцию отца он тогда лихо толкнул. Только бы не начали копать это дело всерьёз».