Нумансия

Де Сервантес Сааведра Мигель

Моя пылает гневом грудь, Когда без толку ты болтаешь, Иль трусом делала, считаешь, Страсть нежная кого-нибудь? Иль часового пост кидал Я ради пламенных объятий? Иль в мягкой засыпал кровати, Когда мой капитан не спал? Служебные ль часы свои Я комкал, уходя до срока Во имя пьянства ли, порока, Иль, менее всего, любви? Коль долгом я не пренебрег, Не крал у службы ни минуты, — За что, мой друг, любовь мою ты В

вину мне ставишь и в упрек? И если я, свой путь избрав, Друзей сообщества чуждался, — Ты многократно убеждался. Сознайся в том, что прав я, прав… Тебе известно: много лет Я девой Лирой околдован, И помню миг, когда дарован Мне небом был восторг и свет! — Отец прекрасной был согласен Мне в жены милую отдать… И я не мог отказа ждать От той, чей выбор был так ясен. Великолепно шли сначала Для сердца важные дела… И вдруг суровая пришла Страда, с которой все пропало. И брак мой с Лирою отложен До окончания войны… Пиры справляться не должны, Когда народ войной встревожен. Надежды мало я пока На будущий успех питаю… Врагов победа, я считаю, И достоверна и близка. Нас мало, мы истощены, И нам не вырваться из плену. Взгляни на этот ров, на стену, Которой мы окружены… Увы, осыпались цветы Моих надежд первоначальных… Печальнейшим из всех печальных Меня отныне видишь ты.

Л е о н и с ь о

Марандро, укрепи свой дух, Гляди, как прежде, без боязни. Избавит небо нас от казни — Бог не всегда к молитвам глух. Он тайные найдет пути Нумансианскому народу От неприятеля свободу Земли родной своей спасти. Забыв о днях войны ненастных, Супругу ты к груди прижмешь, И пламя страсти изживешь В объятиях живых и страстных. Знай, вся Нумансия возносит Смиренную мольбу сейчас О том, чтобы Юпитер спас Страну от бед, с надеждой просит. Несет с собою фимиам Жрец, жертву на костер ведущий… О ты, Юпитер, всемогущий, Будь снова милосерден к нам!

Только что вошли два нумансианца в одеяниях древних жрецов. Они ведут за рога большого барана. Животное украшено ветвями оливы, плющом и цветами. За ними отроки: один с серебряным блюдом и полотенцем через плечо, другой несет кувшин с водой, третий — с вином; у четвертого в руках также серебряное блюдо, на котором лежат благовония; в руках у пятого — щепочки и зажженный фитиль. Еще один отрок ставит и накрывает скатертью стол, на который все это кладется. Между тем выходят в надлежащих одеяниях все действующие в пьесе нумансианцы. Из двух жрецов первый, выпуская барана, говорит:

П е р в ы й ж р е ц

Смерть предвещали знаки на пути нам, Беда выходит нам по всем приметам. Дрожь пробегает по моим сединам.

В т о р о й ж р е ц

Увы! увы! Я не ошибся в этом — Обречены мы злому пораженью. О небо, озари народ свой светом!

П е р в ы й ж р е ц

Немедленно

приступим мы к служенью, Да отвратим конец, что предугадан.

В т о р о й ж р е ц

Подвиньте стол сюда по положенью. Все, что здесь есть, вино и воду, ладан, Сюда, на стол! — О люди, кайтесь с нами! Чин покаянный нам от века задан. Заслуги выше нет пред небесами, Чем сердце чистое; благоговейте И кайтесь, сокрушаясь со слезами.

П е р в ы й ж р е ц

Здесь, на земле, вы пламя жечь не смейте! Оно сойдет в очаг алтарный. Рвенье К святому делу проявить умейте.

В т о р о й ж р е ц

Свершим же рук и выи омовенье.

П е р в ы й ж р е ц

Подайте воду… Пламя появилось?

О д и н и з т о л п ы

О нет, нам нет на то благословенья.

В т о р о й ж р е ц

Юпитер в гневе! Чудо не свершилось. Судьбина злая холодом дохнула, И жертвенное пламя вверх не взвилось.

О д и н и з т о л п ы

Старик, гляди — вот искра промелькнула.

П е р в ы й ж р е ц

Да, то огонь, но тусклый, безутешный. О, как меня надежда обманула! Волной густою дым ползет поспешный На з а п а д, а язык огня смолистый, Что еле теплится во мгле кромешной, К в о с т о к у посылает свет струистый. О горе!.. В этих знаках для провидца Грядущих зол раскрыт прообраз истый!

В т о р о й ж р е ц

Победа римлян в дым да обратится, А наша смерть и наша слава рядом Да будут вечным пламенем светиться!

П е р в ы й ж р е ц

Вина подать! Указано обрядом Святой очаг им окропить. А в пламя Толченый ладан сыпьте, сыпьте градом.

Кропят вином жертвенник и вокруг. В огонь бросают ладан, и второй жрец говорит:

В т о р о й ж р е ц

Пусть, о Юпитер, будем мы дарами Твоими взысканы! Благая сила Твоя да пребывает вечно с нами!

П е р в ы й ж р е ц

Как в пламени таящаяся сила Весь ладан превратила в дым летучий, Так и врагов могущество и сила Да расточатся черной дыма тучей! Молю тебя, и моему моленью Ответь, отец наш, грозный и могучий.

В т о р о й ж р е ц

Покорна мощь врага небес веленью, Как жертва — нам. Что с нею делать будем, — То будет Рима злому поколенью.

П е р в ы й ж р е ц

Зловещий знак как растолкуем людям? Будь хоть один из этих знаков светел! А так мы в них отчаянье пробудим.

Слышен шум; под сценой перекатывают бочку с камнями, а вверх пускают ракету.

В т о р о й ж р е ц

Ты слышишь гром? Ты, кажется, заметил, Что молния по небу пробежала? То грозный бог моим словам ответил.