Нуманция
Шрифт:
ся повернуть голову на бок, чтобы открыть шею, девчонка укусила его за пальцы.
— Дрянь! — Лелий опять ударил по губам, стискивая зубы от раздражения. Нащупал подол туники на поясе, вцепился двумя руками, — крепкая шерсть! — разрывая одежду, рванул ещё раз, добираясь до края, открыл бёдра. Когда его рука, сламывая сопротивление, втолкнулась между ног, рабыня дёрнулась назад и вверх, запрокидывая голову, хрипло выдохнула, глаза смотрели мимо, в темноту. Домн над ухом хихикнул, сдерживая её, чувствуя дрожь на руках.
— Центурион, нам-то оставишь? — ухмыльнулся.
— Да пошёл ты… — выдохнул
— Проклинаю… — прошептала Ацилия, перевела глаза на лицо насильника и снова отвернулась. Лелий только удовлетворённо хмыкнул, лапая её. Он даже не сразу обратил внимания на то, что рядом звонко залаяла собака.
— Кого это ещё принесло? — удивился Домн, и молодой солдат обернулся, Лелию пришлось оставить девчонку, когда уши различили стук копыт в темноте. Обернулся. На свет костра выскочил всадник, осадил лошадь на задние ноги, натянув повод. Разбрызгивая клочья пены, мотая головой, лошадь хрипло дышала, лоснилась в отблесках костра. Всадник спрыгнул на землю, перекинув ногу спереди, остановился, качнувшись от долгой езды верхом.
— Это моя рабыня!
Лелий поморщился, узнав по голосу декануса Марция. И что за нелёгкая его привела! Шагнул навстречу, ухмыляясь:
— Не мог ты немножко подзадержаться: мне чуть-чуть не хватило поиметь твою рабыню…
— Урод! — перебил его Марк, склонил голову, глядя исподлобья. Лелий засмеялся:
— И не только мне, но и моим легионерам… — вскинул голову с вызовом, — Что это ты, Марций, пораспустил своих рабов, гуляют они у тебя, где хотят? Что ж так? Разбазариваешь своё барахло… Думается мне, оно тебе не нужно. Так что, извини, но твоя рабыня попала под горячую руку, если она гуляет без тебя, то она уже не твоя, я так это понимаю, — упёр руки в пояс, принимая непробиваемый вид.
— Ошибаешься, Лелий. Я заплатил за неё деньги…
— Ты выиграл её в кости.
— Какая разница! Она — моя! Моя и точка! А моё — это моё. И никому я не позволю пользоваться моим, а тебе тем более.
— Рановато ты приехал. Интересно, что бы ты потом сказал, продал бы её или мне подарил?
— А это не твоего ума дело. Я её забираю. И свою рабыню я буду наказывать сам, без твоей помощи.
— Я её поймал, где же твоя благодарность? — Лелий ухмыльнулся.
— В лагере я расплачусь с тобой по обычной цене.
— Не-ет! — Лелий закачал головой, — В лагере мне не надо, мне надо сейчас. А расплата будет с неё. Если хочешь, становись в очередь. Я всё равно буду первым…
— Ну и урод же ты, Лелий… — процедил Марций сквозь зубы, — Редкий урод…
Лелий захохотал, откинувшись назад. Спросил:
— Марций, интересно, она ещё девочка, или ты всё-таки за это время сподобился на что-то? Для тебя это, верно, подвиг?
— А ты сам не понял, когда лапал её? Ты же у нас мастер по этим вопросам… Профессионал…
Лелий промолчал, а потом заговорил серьёзно:
— Я не отдам её тебе. Пока мы не вернёмся в лагерь и ты не предоставишь свидетелей или документы на рабыню, я не верю тебе, что
— Ну это ты зря.
— А что ты сделаешь?
— Я просто заберу её.
— Ну уж нет! — Лелий закачал головой, — Я её не отдам. Это моя добыча. Если хочешь, попробуй отбить, если сумеешь, конечно.
— На кулаках?
— А смысл драться с тобой на кулаках, я чуть не убил тебя в прошлый раз. Я предлагаю — мечи. Ты же умеешь держать меч в руках, а, Марций? Или разучился, таская камень в городе? Ты — деканус, не боишься, что на этот раз тебя сделают простым легионером?
— Не боюсь.
— Х-х-х! — усмехнулся, — Ну, посмотрим. — Обернулся, — Домн, принеси мне мой меч. Гален, отдай ему свой!
Домн отпустил злополучную рабыню, она тут же опустилась на землю, открывая в рваной тунике голые колени, сидела, опустив голову, и растрёпанные волосы падали ей на лоб. Гален, молодой легионер, вытащил из ножен и подал Марку короткий меч. Стандартный. У Марка тоже был такой. Он перехватил рукоять поудобнее, несколько раз взмахнул рукой, разминая запястье. Эх, не в выгодном он положении: уставший, злой, голодный, на самом — только простая туника и плащ, а Лелий в кирасе. Да и Марк знал, что у центуриона специальный меч, сделанный на заказ, в полтора раза длиннее, чем любой стандартный. Да и силы в нём — хоть отбавляй.
В прошлый раз он действительно чуть не задушил, но вот представился случай отомстить ему за обиды, расквитаться за прошлое. И это вселяло злость, такую нужную сейчас.
Ничего, главное вымотать, заставить потерять силу.
Лелий был уверен в победе, улыбался, бросал какие-то шуточки про рабыню и самого Марка, обещая показать, какого цвета кровь у зарвавшихся деканусов, ухмылялся, сверкая синими глазами. Мечом он и правда владел хорошо, но и Марк недавно был центурионом и сам учил свою центурию обращению с мечом, и что-то умел к невезению центуриона Лелия. Когда Марк, применив простой, но зря забытый всеми приём, ранил Лелия в правую руку, тому пришлось перебросить меч в левую, и он сократил заметно количество своих словесных выпадов — сосредоточился на поединке, боясь потерпеть поражение на глазах у своих солдат. А, может, по какой другой причине, но попритих, лишь ухмылялся.
Марк был легче его, подвижнее, упруго скользил мимо и рядом, пружинил на ногах, легко уходил в сторону и снова сходился с противником, но Лелий умудрялся отбивать его меч в нескольких сантиметрах от тела, и даже ранил дважды. Один раз в плечо чуть выше локтя, неопасно, но кровь стекала по руке вниз и на пальцы, от неё начала скользить рукоять меча. Проклятье! Вторая рана была опаснее. Марк мог бы её вообще не получить, если бы был в кирасе, как и Лелий, ведь самому Лелию он уже дважды доставал под руку и в живот, но меч только скользил по дублёной коже кирасы. Теперь жгучая боль обжигала рёбра под левой рукой и от крови пропиталась туника на боку, стала тяжёлой, прилипала к ране, отвлекала на неё, а надо было держать в голове только Лелия, он в раже схватки и смертельный удар провести может… Ему-то что? Он среди своих, это Марк неизвестно, как здесь оказался в такое время…