Нулевые
Шрифт:
– Кто там? – не тревожный, а по-прежнему недовольный.
Ирина помнила, знала, что электричества в городе нет, но эта темень пришибла, оглушила ее, словно тяжелый камень. И она оторопела.
Синеватый отсвет в углу заметался, там заскрипело. В голосе Павла появился испуг:
– Эй, кто это? А?
– Я, – наконец сумела сказать Ирина.
– А чего сразу не отвечаешь?
– Извини… темно.
– Хм, да вот – дичаем.
Павел осторожно поставил на стол дающий синеватый отсвет предмет. Подошел к Ирине.
– Какими судьбами?
– Так… шла мимо… – Это объяснение
– Что ж, садись, – пригласил муж. – Тут где-то табуретка должна быть…
Он тоже сел к столу, стал виден. Все такой же сухощавый, с неизменной недельной щетиной, волосы завиваются над плечами сальными прядями. Глаза непривычно ленивые. Нет в них той постоянной возбужденности, почти злости, что всегда пугала и очаровывала Ирину… Или это просто в жидком свете так сейчас кажется?..
– Как живешь? – кашлянув, спросила она.
– Да как… – Павел поозирался, будто спрашивая подсказки у невидимых вещей в комнатке. – Как дитё подземелья. Днем сплю, а ночью афишки крашу, кой-какая халтура перепадает. – И поспешно уточнил: – Очень редко, правда, перепадает.
Ирина поняла, успокоила:
– Ничего. Павлушка сыт, здоров. С деньгами терпимо, – и кивнула на предмет, дающий синеватый отсвет. – А что это? Телевизор такой?
– Да нет… Компьютер. Но… ноутбук называется. Ну, портативный.
– Я видела, да… В рекламе.
Павел нажал какую-то кнопочку, синеватый отсвет исчез. Закурил, поглядывая мимо Ирины.
– Извини, – вдруг спохватился, – чаю нет. То есть кипятка… Два часа еще до цивилизации.
– Что?
– Ну, когда Чубайс электричество даст.
– Да-да…
Замолчали. Свеча на банке оплыла и превратилась в бледно-желтый полупрозрачный холмик, на вершине которого, чуть заметно дрожа, торчало яркое перышко…
– А как он работает? – раздражаясь и пряча раздражение за этим вопросом, произнесла Ирина.
– Компьютер-то? Ну, так… – Мужу явно не хотелось разговаривать. – В нем батарейки есть… не батарейки, а эти… аккумуляторы. На несколько часов хватает… Полезная все-таки вещь… Я раньше не понимал, а теперь оторваться от него не могу… Эскизы на нем делать учусь…
Ирина слушала эти его вымученные фразы, и раздражение только росло. Да, зашла с тайной даже от самой себя готовностью быть с ним, предложить снова попробовать стать семьей; тоже втайне мечтала, что, увидев ее, он бросится навстречу, обнимет… Что потом, лежа на его узеньком топчане, будут долго разговаривать о сыне, вспоминать общее хорошее из их прошлого, ведь хорошее было… А оказалось, ему и десять минут с ней в тягость. Спасибо, что хоть открыто не гонит.
– Извини, – перебила Ирина, – а откуда он у тебя? Они ведь, кажется, дорогие.
Павел как-то мгновенно сник от вопроса, ссутулился, на лице мелькнуло выражение испуга, и голос стал еще тише, медленней:
– Да, понимаешь, предложили… за копейки… Две тысячи… Наверно, ворованный… Ты, пожалуйста, поэтому никому… Хорошо?
– А мне особенно рассказывать и некому.
Ей хотелось вскочить и закричать. Про развод, про деньги, про его
– Я на квартиру копил, – явно оправдываясь, продолжал Павел, – хотел снять однокомнатку, а тут вот предложили… На нем такие можно картинки делать! Только принтер надо еще, чтоб выводить на бумагу… – Он затушил сигарету, первый раз посмотрел Ирине в глаза и улыбнулся: – Овладевать пора новыми технологиями.
– Понятно.
– Слушай, а хочешь глянуть, что я понакрасил? – В его голосе вдруг появилось смущение, какое бывало раньше, когда он показывал ей, еще подруге, свои работы. – То есть, – хохотнул коротко и тоже смущенно, – не накрасил… Хм, слово тоже новое для этого надо… Новые технологии – новые термины… Показать?
– Покажи.
Павел подсел ближе к ней, стал нажимать какие-то клавиши. Компьютер ласково заурчал, экран снова осветился синеватым, на нем появились значки, квадратики. По подобию шкалы побежал красный кружок; и затем – появилась мрачная заставка. Вечернее небо, башни небоскребов, усеянные желтыми точками окон.
– Ой, блин! – Павел сморщился. – Не то включил… А, ладно… Игра обалденная. Смотри. Это вот герой игры. Автомобильный вор и вообще бандит. У него тут разные миссии, задания то есть. Но мне нравится просто по городу шляться… Это как бы Нью-Йорк… Можно машины угонять, деньги отбирать, оружие. В баре можно напиться… Такой имитатор жизни, короче.
Одновременно со словами Павел проделывал то же самое на компьютере. То садился в грузовик, гнал на нем по улице, и под колесами смачно хрустели и лопались пешеходы, то врезался в стену и выскакивал из кабины за несколько секунд до взрыва машины, то умело забивал кулаками до смерти первого встречного и забирал пачечки долларов; заходил в бар и пил виски рюмка за рюмкой, вступал в перестрелку с враждебными группировками…
Наблюдать за всем этим было скучно. Но именно скучно – наблюдать; Ирине захотелось, как-то даже против ее настроения, самой поводить человечка по улицам, покататься среди небоскребов.
– А можно мне?..
– Погоди! – резануло досадливое в ответ; правда, голос Павла сразу смягчился. – Сейчас повяжут его, тогда…
И сначала вдалеке, еле различимо, а затем все громче, резче завыли сирены полицейских машин. Герой игры заметался, кинулся в темный узенький переулок. Сзади уже слышались визг тормозов, команды комиссара… Переулок оказался глухим тупиком; человек побежал обратно, на ходу перезаряжая пистолет… Полицейские набросились разом отовсюду, схватка оказалась короткой, и героя бесцеремонно швырнули на заднее сиденье «кадиллака».
А через полминуты он уже стоял у дверей полицейского участка, оглядываясь по сторонам, готовый к новым подвигам.
– Давай, теперь можешь ты хулиганить. – Муж уступил компьютер Ирине. – Садись на этот стул, он удобней…
Даже просто заставить человечка ровно идти по тротуару оказалось делом нелегким. Он постоянно сшибался со встречными, натыкался на фонари, на витрины. Вот пихнул какого-то здоровенного негра, и тот в несколько ударов прикончил беспомощного героя.
– Ну, ты тоже его бей! – горячился, учил Павел. – Мышкой щелкай, он будет драться.