Нулёвка
Шрифт:
– Пусть спит, – закончил я работу, вытерев трудовой пот.
– А как же отомстить? Нужно узнать, кто это сделал?! – Решительно встал в позу друг.
– Сейчас гляну, и определимся, – положил я руки на виски Мишки. В этом мире такое позволено лишь между друзьями, да и то с разрешения. У меня оно было. В училище под присмотром учителя тренировался на них. Парни ничего не скрывали.
Разумники дают серьёзные клятвы на крови, прежде чем лезть в башку. За попытку сделать это без разрешения тебя убьют и не почешутся! Кто знает, что ты там наделаешь? Или увидишь?
Открытый всем ветрам разум сдался, даже не сопротивляясь.
– Напали неожиданно, из-за угла, – смотрел я его глазами. – Михаил шёл по направлению к клозету, как его тело сковали какой-то техникой, из стихии земли. Из темноты вышел солдат, в пятнистой форме гарнизона Черняево, приписанный, видимо, к кораблю, с лычками десятника, одарённый. Две планки на плече, значит, второй ранг.
– Как же я вас ненавижу, чернь! – Подошёл он вплотную к Мишке и ударил кулаком ему по лицу, разбив нос в кровь. – Из-за вас я уже вторую неделю на вахте! Раб! А у меня, знаешь, какие планы были? – Не став ждать ответа, он стал избивать Мишку, без изысков. Просто тупо бил, пока сам не устал, развернулся на каблуках и ушёл.
Я пересказал, что увидел, парням, еле удержав Серёгу от ответных действий.
– Побить его в ответ? Он десятник! На службе! Его слово против нашего. К тому же избил он раба! Имущество, без права голоса. Ничего ему не будет, а вот над нами зависнет карцер или чего похуже. Так что усмири гнев. Поквитаемся позже… Месть стоит подавать холодной, – внушал я другу.
– Он прав, Серый, – вмешался Ерёмка. – Месть – дело такое… – Изобразил он рукой непонятный жест.
– Ладно. Отпусти! – Вырвался друг из захвата. – Я подожду, – пообещал он стальным голосом.
На следующий день проснулся Миша, пересказав мой рассказ в точности. Ну и как более побитый жизнью, подтвердил мои выводы:
– Это, ребят, ещё ничего. Всяко полезнее, чем работать на шахте, где живут в лучшем случае лет пять. Не переживайте! Выше нос, ведьмаки! – Залихватски свистнул он, подмигнув фингалом.
Дерьмеца в этой жизни хлебнул он немало. Рассказы о жизни там, за стеной, частенько скрашивали нам вечера.
Настроение постепенно улучшалось. Картишки. Тренировки. Сытное питание, без изысков. Мы и не заметили, как наступил седьмой день полёта. Конец нашего пути. Посёлок близ китайской границы ждал нас…
Все сбежались на обзорную палубу, вглядываясь в приближающуюся землю. Прервали-таки мою медитацию! Пройдя над рекой (Кия, как потом выяснилось) таёжными лесами, где отчётливо различимы нам, северным людям, ели, кедры и, как подсказал сбоку голос девчонки, маньчжурский орех, мы зависли над пустой площадкой, выложенной бетонными плитами, куда и стали плавно спускаться. Пора на выход. Служба ждёт.
Посёлок же за стенами части представлял собой то тут, то там натыканные домики, с распаханной землёй рядом и гуляющими баранами, козами и коровами, за коими приглядывали мальчишки. Ни о каком порядке и речи быть не могло. Каждый отдельный дом был крепостью. На первом этаже не было ни дверей, ни окон. Второй этаж был представлен узкими проёмами или скорее бойницами. И лишь на третьем присутствовали привычные для нас окна. Крыши были крыты шифером.
Чтобы попасть в дом, надо было подняться на самодельном лифте, с противовесами, до второго этажа. Где и была дверь. Интересная система. Крестьяне здесь явно знают, как переждать нашествие тварей, пока
Выйдя на плац, я оглянулся, осмотрев наконец дирижабль, на котором мы летели, во всей красе. Огромный! Точь-в-точь как морской кит, что зачем-то сел на брюхо. Нижняя треть была из дерева, с иллюминаторами и выходящими по бокам пропеллерами, как у Карлсона. Верхние две трети были из ярко-синей ткани, что улавливала энергию солнца, передавая уже переработанную в электричество силу на винты. Внутри же она была заполнена негорючим газом со сложно произносимым названием, но на основе пара, который чуть откачали, придав вес всей конструкции, а сила притяжения сделала остальное, мягко приземлив нас.
– Стройся! – неожиданно гаркнул один из встречающих. Лычки говорили, что это тысячник. Рядом с ним стояло человек десять военных. Вылитые Рэмбо. Принимать пополнение пришли, похоже…
Ну и мы, как говорится, не оплошали. Те, кого укачивало весь полёт, выскочили первыми и опорожнили желудки, прямо перед этими господами! Девчонки, вместо того чтобы строиться, отбежали к клумбе с яркими цветами, став громко спорить об их названиях. Дошло до драки и писков. Брутальные же мачо подскочили к начальству, изобразив что-то вроде воинского приветствия. Носы так подняли, что аж козявки видны.
Я же, как и другие адекватные, встал в сторонке от блевотины, с баулом личных вещей на плече, и стал ждать. Лето, тепло, птички поют, чего не позагорать?
Главный плюнул на нас, развернулся и ушёл. Замы стали сами разбираться со стадом. Кого пиная, а кого и направляя. Я попал во вторую группу.
– Так… Ты, ты и ты! – указал один из замов на меня и парней. – Потопали получать довольствие и форму, вон в ту каптёрку. Шагом марш! – прикрикнул на нас серьёзный мужик со шрамом на всё лицо. Явно по ауре определил, кто мы и что.
Зайдя под своды мрачного помещения, я встал в очередь, вдыхая ароматы затхлости и гуталина. Двигалась она не сказать что споро. В прошлой жизни я не служил. Плоскостопие! Честно-честно!!! Все мои знакомые почему-то всегда думали, что откосил.
Ну, наконец-то, возвёл я очи к потолку.
– Размер! Хотя молчи! Всё равно ничего дельного не скажешь, – констатировал плюгавый мужичок с пузиком и засеменил в свои закрома. – Это, это и это, – стал он выкладывать на стол свёртки.
Взяв первый из них и надорвав упаковку, я извлек на белый свет штаны.
– Переодевайся, – кивнул каптёрщик.
Упаковки летели в сторону, пока я не переоделся в камуфлированную форму полностью. Штаны, китель, футболка, берцы, ремень и фуражка. Сидело всё как влитое. Глаз-алмаз! Чувствую себя в ней бывалым профи. Хоть сейчас в бой.
– Держи рюкзак! Там фляга и нож. Меч! Бери, бери, раз положено, – проигнорировал он мою попытку отказаться от меча. – Лычки сам пришьёшь. Всё. Свободен. Следующий!!!
Выйдя на улицу, я присоединился к махнувшему мне рукой Серёге с Мишкой, что стояли рядом с тем самым мужиком со шрамом, в числе других парней и одной девушки, лет семнадцати. Почему-то у них дар формируется позже, вот и выходят из училищ красавицы в возрасте семнадцати-двадцати лет. На выданье.… Эта была красивой. Коса до пят. Глазками по сторонам так и стреляет.