Нубук
Шрифт:
Когда прощались на вокзале Ачинска, специалистка напомнила, что популяризация препаратов «Тяньши» — дело очень благородное и прибыльное, и я твердо сказал:
— Через неделю обязательно позвоню.
Она улыбнулась мне как другу. Или, скорее, как любимому ученику.
После питерских дворцов и проспектов Абакан показался мне безрадостным, скучным; несколько оригинальных зданий не могли перебороть ряды однотипных кирпичных пятиэтажек. На вытоптанных газонах, как клочки грязной ваты, лежали остатки отлетевшего тополиного пуха.
Вокруг рынка
Я перетащился со своими сумками с железнодорожного на автовокзал, купил билет до своей деревни, потом стакан кедровых орехов за два с половиной рубля и полдня просидел в ожидании автобуса, оглядывая знакомую привокзальную площадь, читая указатели остановок, где были названия близлежащих городков и деревень: Черногорск, Подсинее, Сорск, Шушенское, Таштып… Да-а, эт тебе не Петродворец, не Пушкин, не Парголово. Год не здесь вспоминался теперь далеким и безоблачным временем…
Вокруг сидели, стояли, бродили кругами другие ждущие автобуса. У одних пакеты с покупками, у других — пустые ведра из-под (судя по засохшему соку на стенках) жимолости и клубники. Эти вот расторговались удачно — уже до обеда могут вернуться домой… Я поглядывал на людей исподлобья, боясь встретиться со знакомыми, а то ведь начнутся расспросы — как, что, надолго ли…
Я вспомнил, что не везу родителям никаких подарков. Хотел было пойти на рынок и купить какие-нибудь безделушки, но потом передумал: что там я могу найти, в такой толчее, с пудовой ношей. Наоборот, голова окончательно кругом пойдет…
Просто взял в ближайшем ларьке двухлитровую бутыль «Очаковского». День жаркий, а родители пиво любят. Наверное, будут рады.
Отец встретил меня на остановке возле сельмага. Улыбаясь, пожал руку, принял сумку. По пути домой не разговаривали, шли рядом, курили. Я не спрашивал — все равно сейчас все сам увижу, а по отцовскому лицу ясно, что дела у них более-менее, без бед.
Мама, конечно, выскочила из калитки. Плача, обнимала, пыталась целовать, повторяла «наконец-то! наконец-то!», будто я вернулся из тюрьмы на пару лет позже окончания срока… Шайтан, сперва не узнав, залаял, стал рваться с цепи, а потом, после отцовских слов: «Ты чего? Это ж Роман! Роман приехал», — виновато завилял хвостом и радостно разинул пасть…
Стол был накрыт, и мы сразу же сели. Я выставил бутыль «Очаковки». Родители, как я и ожидал, обрадовались. Но пили не пиво, а настоянную на бруснике водку. Плотно закусывали голубцами, салатом из свежих огурцов с луком, жареными карасями, холодцом.
Немного захмелев, чуть привыкнув друг к другу, стали беседовать.
— И сколько здесь пробыть планируешь? — задал первый серьезный вопрос отец.
Я пожал плечами:
— Да пока не знаю. — И соврал на всякий случай: — С месяц, наверное.
— И хоть бы, хоть бы, — тут же скороговоркой отозвалась мама. — Такая страда сейчас — целыми днями на огороде. Только все рассадили окончательно, а помидоры уже полегли, грядки лебедой заросли — не
— По нескольку часов на сбор клубники тратим, — добавил отец горделиво, — и все равно столько уже гнилой.
— Такой урожай хороший?! — Но по-настоящему я не изумился, не обрадовался, будто речь шла об урожае соседей…
— Да просто невиданный! Вот сплошь такие картошины! — указала мама на вазу, в которой уместилось с десяток огромных, замысловатой формы ягод. Езжу чуть не каждый день с ними в город. Ведро — до пятисот рублей!..
— Хорошо-о…
Выпили по рюмочке, пожевали. Мама продолжила хвалиться успехами:
— Сегодня вот двадцать третье июня, а у нас в шкатулке уже без мелочевки — две с половиной тысячи. Всего в этом сезоне пять заработали. Но надо учитывать, что ни цветная капуста, ни помидоры еще не подошли.
— Да-а, год нынче, кажется, на все плодородный будет, — удовлетворенно вздохнул и отец.
Потом снова заговорила мама, но на этот раз озабоченно:
— У вас-то с Володей как дела? Удачно? Мы тут как телеграмму получили — места не находили себе… Ты ее из Москвы ведь дал?
— Уху, — кивнул я. — Не успевал в Питере, дел много было… А вообще-то — нормально. Володька привет вам огромный передавал.
— Спасибо! Уж не знаем, как его благодарить. — У мамы аж слезы в глазах появились. — А тебе-то самому как там?
— Выглядишь ты, — заметил, не дал мне ответить отец, — вполне солидно.
— Стараюсь… — И что-то заставило намекнуть, что в Питер я могу через месяц и не укатить: — Подумываю здесь чем-нибудь заняться… В райцентре нашем или в Абакане.
— Да? — Мама насторожилась. — Чем?
Пришлось опять пожать плечами:
— Пока не определился еще. Гомеопатией предлагают… Сейчас очень прибыльное дело наметилось… Познакомился тут с людьми из одной компании. «Тяньши» называется. Лидер в этой отрасли…
Родители слушали мое бормотание слишком внимательно и серьезно, а я не мог остановиться, точнее — боялся. Боялся услышать их реакцию.
— Дали несколько образцов. Биокальций, биоцинк, биойод… Выпил несколько таблеток… даже они не таблетки, а типа витаминов… Вот, например, чтобы удовлетворить потребность организма в кальции, нужно ежедневно съедать по две больших рыбины, но то же количество содержит две… ну, витаминки биокальция. — Я поймал себя на мысли: тренируюсь как будто. — Очень полезное, в общем, средство. Пока ехал, попробовал и сам почувствовал, как укрепляет… И Володька тот же кальций пьет постоянно…
— Н-да. — После того, как я выдохся, отец посмотрел на часы. Половина шестого. Давайте еще выпьем чуть-чуть, и надо идти огород поливать. Пока закончим — уже и стемнеет.
Мама добавила в оправдание:
— Хотели днем, но такая жарища!.. А растениям вредно, когда в жару поливают…
— Давайте, давайте! — Я радостно закивал, чувствуя облегчение, что разговор не особенно вышел, по крайней мере пока, за рамки радости встречи. — Так соскучился по физической работе, по хозяйству нашему!