Ну здравствуй, прошлое!

– Готовы к шашлыкам и веселью? – садясь в машину, проговорила я.

– Да! – дружно прокричали мои девчонки.

– Мама, а папа поедет с нами? – спросила мелкая.

Боль снова скрутила тугой узел в душе, сердце пропустило удар, а на глаза начали наворачиваться слезы.

– Нет, моя сладкая, папа с нами больше на дачу не поедет.

– А почему? – не унималась дочка.

– Потому что у него теперь другая семья! – со знанием дела проговорила старшая. – Новых детей себе родит!

В ушах эхом прокатились горькие слова, которые жгли меня, как каленым железом, вот уже несколько дней подряд.

« Я тебя больше не люблю! И не звони мне больше! Анечке не нравится, что я постоянно с тобой общаюсь! Ей нервничать нельзя! Мы ждем ребенка! – гневно выговаривал Володя.

– А как же наши девочки? – кусая губы, чтобы не заплакать, спросила я

– Они уже взрослые! Я им особо не нужен! – Вовка замолчал, а потом выпалил, как отрезал:– И мне, собственно тоже вы больше не нужны!»

Домой я вернулась в полуобморочном состоянии. Как вышла из того злополучного кафе, как села за руль, как доехала, как дошла до дверей квартиры, я не помнила.

Боль в сердце не утихала, но и убиваться по этому поводу, я не собиралась. Мы не нужны? Так ты нам тоже собственно!

Чтобы хоть как - то отвлечься, мною был придуман пикник на природе. А так как в мае в наших сибирских лесах особо природы не найдешь, то шашлык решили жарить на участке.

Был у нашей семьи домик, почти на курьих лапках, старенький, деревянненький и любимый.

Мы загрузили в машину все необходимое и рванули вперед по прекрасной дороге, которую обрамляли с обеих сторон вековые сосны и ели, с редкими вкраплениями берез, выбрасывающих первые листочки. Между деревьев на полянках, вовсю цвел багульник, горевший на солнце рубиновыми каплями на только проклюнувшейся траве.

Я вела машину, а компанию мне и девочкам составляли, как обычно, собака Жучка со своим потомством, кошка Мурка, а также соседский кот, которого, мы повстречали, отъезжая с близлежащей от нашего домика заправки. Он сиротливо сидел рядом с дорогой. Как он туда попал – было известно ему одному.

Кот был благородных шотландских кровей, но гулящий, не приведи Господь! Половина кошек нашего дачного поселка могла бы смело подавать на него на алименты. Еще и красивый, зараза! На его шее блестел ошейник, на котором были четко прописаны его кличка, адрес и телефон хозяев. Так что точно наш сосед! Ошибиться мы не могли.

Уже подъезжая к домику, в наступающих сумерках, над дорогой появилось мерцающее облако. Оно переливалось всеми цветами радуги, на фоне заката, и выглядело просто сказочно.

Ехали, ехали и наконец-то в него въехали!

В черноту, которая вызывала ужас и панику, и из которой невозможно было выехать. Дорога исчезла, как и все вокруг, осталась только чернильная тьма.

– Ма-а-ам! Мама! Ма-а-ма-а, что это?! – кричала Даша.

Кругомстало темно. Мрак был густой, как кисель, и ощущение, что мы движемся в этом киселе,

Машина летела по дороге, с полной нулевой видимостью. За пределами нашего убежища, все было пустым и безжизненным, фары не работали, радио, до этого оравшее вовсю мощь своих колонок, молчало. Держась за баранку, я то и дело старалась разглядеть знакомые силуэты и очертания, но видимости не было. Паника захлестывала меня с головой. Сердце стучало набатом, предупреждая об опасности.

По лобовому стеклу медленно ползли противные черные щупальца. Они не были похожи на дорожки от дождевых капель, а именно на мерзкие отростки какой- то твари. Тела только этой нечисти видно не было!

Но боюсь, моя нервная система этой мерзости не перенесла бы, поэтому отлично, что ее мы не можем увидеть! Даже представить страшно, что лежит на крыше нашего неубиваемого автомобиля – чуда отечественного автопрома УАЗ, так называемой «таблетки».

В этой резко наступившей кромешной темноте и тишине я надавила на газ нашей тарантайки и машина резво рванула по непонятно откуда взявшемуся бездорожью. Вцепившись намертво в руль уазика, я гнала его вперед.

Проходило время, начинало светлеть, щупальца уже не облепляли автомобиль со всех сторон. За окном начали проступать невнятные контуры, но ничего знакомого мне я увидеть так и не смогла! Ужас от того, что мы заблудились там, где в принципе потеряться было не возможно, начинал давить на меня с новой силой.

Девчонки, ненадолго притихшие в машине, старались определить наше местоположение по навигатору, но безуспешно. Их бледные мордашки приводили меня в отчаяние.

Заблудиться в лесу, ночью – было для меня самым страшным.

В нашей семье существовало предание, что где-то в темном лесу, в самой непроходимой чаще спрятана избушка не на курьих ножках, которая ждет, когда в нее вернутся хозяева. И вот сейчас пора было вспомнить о нем.

Руки дрожали от напряжения, сердце билось как сумасшедшее, разгоняя кровь и вызывая шум в голове. Мушки в глазах исполняли немыслимые танцевальные па, составляя фантастические рисунки.

– Мама, мы едем в дом на курьих ножках? – спросила мелкая.

– Нет, доченька! Не знаю, куда нас дорога привела, надеюсь в наш дом! – стараясь скрыть отчаяние, прошептала я.

Прошло минут сорок, я продолжала ехать вперед. Минуты тикали, ничего не менялось. Двигаясь в темноте и тишине, старались даже переговариваться шепотом, боясь потревожить тот ужас, который потихоньку начал испаряться.

Когда стало настолько светло, что появилась возможность различить впереди лес, поле и нечеткие очертания домика, находившегося на самой кромке леса, я попыталась чуть притормозить, но неведомая сила тянула нас вперед, не отпуская. Перед домиком, насколько хватало взгляда, колыхалось сплошное море травы. Луг был сказочным, подсвеченный закатными лучами солнца, он бурлил, переливался и двигался, в такт, поглаживающему его, ветру.